В терапии много подходов и идей о том, почему люди страдают и как им помочь. Мне давно хотелось уложить в голове это многообразие, и вот недавно на курсе по терапии принятия и ответственности при РПП я услышал самую полезную в этом плане мысль.
Она звучит так:
терапия — это процесс, в котором мы стараемся понять контекст, в котором поведение человека раз за разом воспроизводится и “имеет смысл” — даже когда оно приводит к страданиям. И разные подходы — это разные взгляды на то, что является этим контекстом.
🟢В схема-терапии — неудовлетворённые эмоциональные потребности.
🟢В КПТ — мысли и когнитивные искажения.
🟢В терапии, сфокусированной на сострадании, — сложное устройство нашего мозга и эволюционные преимущества негативных эмоций (упрощаю, знаю).
И так далее.
Идея в том, что мы не можем напрямую повлиять на поведение другого человека, но можем повысить вероятность того, что какое-то поведение будет проявляться чаще или реже, если изменим контекст.
Например, я не могу заставить вас читать этот текст, но могу постараться написать его интересно и понятно, и тогда стиль поста станет контекстом, в котором вы с большей вероятностью его прочитаете (пример украден с курса).
Люди интуитивно чуть-чуть понимают этот принцип и иногда пытаются изменить ту часть контекста, которая им заметна и доступна. Например, не держать алкоголь дома, чтобы не было искушения снова начать пить. Или не заговаривать с родственниками на какую-то тему, чтобы не ссориться. Иногда это работает, а иногда нет. Когда срабатывает, можно сказать, что мы правильно поняли контекст и смогли изменить его.
Но иногда люди не могут правильно определить этот контекст или у них не получается на него эффективно повлиять. Например, когда люди в депрессии определяют как её контекст свою “слабость” и, основываясь на таком понимании, пытаются “взять себя в руки”. Тогда люди обращаются на терапию, и там мы уже пытаемся разобраться вместе.
Изменение контекста поведения не всегда ограничивается работой с психологом. При некоторых состояниях, таких как БАР или СДВГ, контекст в большой мере биологический, поэтому первая линия помощи — это медикаменты. А при работе с РПП может потребоваться помощь нутрициолога или врача.
Ещё одна важная мысль с курса: нельзя весь контекст свести к одному фактору. На клиентов влияет и детский опыт, и генетика, и окружение, и, конечно, АКТовские “процессы психологической ригидности”: слияние с мыслями и я-концепциями, избегание переживаний и т.д.
Скажу честно: стараться держать в голове всё множество возможных предпосылок поведения, не сводя их к чему-то одному, довольно сложно — как жонглировать сразу несколькими предметами.
Когда у нас нет корректного понимания контекста, в котором люди делают что-то, что нам не нравится (или не делают то, что нравится), мы часто обращаемся к простым и понятным, но не очень полезным выводам и действиям: называем человека немотивированным, обвиняем и ругаем — даже когда этот человек мы сами. Такие заключения о себе становятся контекстом нашего дальнейшего поведения, только закрепляя нефункциональное поведение.
Поэтому диагностика и психообразование — важные инструменты изменения контекста. Вот к вам приходит человек, который считает себя безвольной тряпкой. Вы направляете его к психиатру, там выясняется, что у человека депрессия. Вы объясняете клиенту, как это работает, и вот он/она уже чуть меньше тратит силы на то, чтобы ругать себя за нехватку сил.
Один из моих любимых моментов в работе — когда мне удаётся лучше понять и объяснить клиенту, почему какое-то поведение настолько устойчиво, и увидеть, как человеку становится проще себя не ругать. Понимание контекста, который делает вклад в страдания человека — это основа сострадания, в том числе к себе.
Думаю, хорошая терапия — та, которая наиболее полно описывает и отвечает на контекст, поддерживающий проблему клиента, и предлагает рабочие способы его поменять.
Желаю вам чуть большего сострадания к себе — даже если вы пока не до конца понимаете, почему какие-то вещи не получается изменить.