Терапия может быть избеганием

Коварная ловушка психотерапии и самопомощи в том, что эти вещи могут быть инструментом, которым мы пытаемся контролировать свои эмоции.

Кто-то, испытывая тревогу, тянется в карман за пачкой сигарет. Кто-то пьёт, чтобы перестать чувствовать тоску. А кто-то идёт в книжный, чтобы купить очередную книгу по самопомощи, или записывается на новый тренинг, или пробует новый модный терапевтический метод, который обещает за несколько сессий перевернуть жизнь.

Вещи вроде как очень разные, но механизм действия одинаковый: мы чувствуем внутренний дискомфорт и делаем вещи, которые на время от него избавиться. И если это хоть на время помогает, мы будем делать это снова и снова.

Раньше, когда ко мне на консультацию приходил клиент с блокнотиком для записи мыслей и прочитавший сто книг по терапии, я думал, что это будет простой кейс. Я перестал так думать, когда понял, что внешняя вовлечённость в работу мало коррелирует с готовностью человека принимать свои эмоции. Работа с такими клиентами может сильно буксовать, запутывая терапевтов: вроде такой мотивированный клиент, почему тогда ничего не меняется?

В терапии принятия и ответственности избегание внутренних переживаний рассматривается как центральный компонент развития и поддержания большинства психологических проблем, поэтому в обучении на каждом шагу терапевтов предупреждают о том, чтобы техники терапии не стали для клиента новым способом избегать дискомфорта.

Интересно, что в сфере духовности для схожего феномена существует термин: spiritual bypass. Это про людей, которые используют духовные практики и убеждения, чтобы избегать контакта с болезненными чувствами, воспоминаниями и ситуациями.

Избегание, кстати, может быть ещё сильнее, если человек сам работает психологом. Мы знаем всё о том, как оно “должно работать”, и поэтому может быть легче “показывать” тот результат, который описывается в книгах — продолжая внутри себя уклоняться от сложные эмоции.


🟩 Что с этим делать?

Мне кажется плохой идеей вступать в конфронтацию с надеждой клиентов на то, что их усилия помогут им избежать внутреннего дискомфорта. Это довольно неэмпатично и даже жестоко. То же самое можно сказать про обвинительную риторику в духе “хочет волшебную таблетку”, “не хочет меняться” и “нравится страдать”. Такое отношение терапевта часто вытекает из фрустрации терапевтов на тему того, что клиент не испытывает изменения, не соглашается на интервенцию и вообще делает то, от чего у терапевта подрывается ощущение своей способности помогать.

Вместо этого можно:

🟢осторожно пробовать понять, чего именно человек избегает, настолько активно прибегая к терапии/самопомощи. Например, обсудив с клиетном, что тот почувствовал бы, если бы ему на время пришлось перестать прибегать к этим стратегиям. Скорее всего, за этим будет дискомфортное чувство.

🟢мягко обсудить с клиентом ожидания от терапии. Если они чрезмерные (например, избавление от проблемы за 3 сессии), то можно спросить клиента, готов ли он на более плавные результаты

🟢чекать свой энтузиазм. Иногда, встречая увлеченного терапией клиента, мы можем почувствовать себя так, будто встретили нового друга, с которым можно обсудить свои интересы. С этим чувством важно быть осторожным, чтобы вслед за клиентом не пойти в сторону от конструктивной работы над проблемами и переживаниями человека, который нам за это платит

🟩 Помните, что экспозиция и отказ от избегания — постепенный процесс, в котором возможны откаты. Мы все справляемся с этой реальностью и своими переживаниями, как умеем, и некоторые из нас — вот так. Это не лучше или хуже, чем другие способы, просто иногда больше запутывает психологов.