День первый.
Итак, супервизия со шкалами отличается от классической модели супервизии. Если коротко, смысл в том, что это супервизия между терапевтами, которые используют с клиентами опросники прогресса и альянса (шкалы обратной связи) и опираются в принятии клинических решений на данные, получаемые из этой обратной связи.
Потребность в такой супервизии возникает, когда отметки клиента по опросникам самочувствия не растут за первые несколько встреч, и разговор терапевта с клиентом об оценках на опроснике альянса не помогает это исправить, выявив у клиента обратную связь о том, что можно поменять в терапии, чтобы она начала помогать.
Дальше идут разной степени рандомности зарисовки и цитаты с тренинга. Если что-то не понятно, уточняйте в комментах. Поехали.
• На классических супервизиях зачастую цель — найти правильный ответ, показать терапевту, что он упустил. В каком-то смысле это похоже на консилиум врачей — есть правильный ответ, его нужно найти, супервизор помогает это сделать. Цель супервизии со шкалами — сделать так, чтобы терапевт ушёл с ощущением, что знает, что можно попробовать сделать дальше, чтобы вовлечь клиента в продуктивную работу.
• Большинство клиентов испытывают значительные улучшения уже за первые несколько встреч. Ряд терапевтических школ относится к этим изменениям с большим недоверием, рассматривая в них попытку клиента избежать столкновения со своими проблемами (английском "flight into health"). Это довольно устаревшая теория, которая скорее мешает терапевтам корректно оценивать прогресс клиентов.
• Скотт говори об это там. «Ох уж это flight into health. Что всегда мне всегда казалось бессмысленным, и я всегда говорил, мол, может you should help your clients keep flying?»
Если клиент очень быстро прогрессирует, хорошей идеей будет не рассматривать эти улучшения как нечто ложное, а помогать клиенту предусмотреть, что может помешать удерживать этот прогресс.
• Терапевты часто прибегают к различным объяснениям того, почему у клиента нет прогресса. Одно из самых популярных объяснений — большое количество проблем, их длительность и тяжесть. Но даже клиенты, которые чувствуют себя хуже, прогрессируют быстро при нормальном ходе терапии, вне зависимости от природы своих проблем и того, как долго они присутствуют.
• Когда терапевты только начинают использовать шкалы, они опасаются, что им не будут давать обратную связь. Но потом быстро возникает следующая проблема — «Что, чёрт возьми, мне делать с этой обратной связью? Как мне использовать её в работе?».
• Поскольку между оценками альянса клиентом и терапевтом очень низкая корреляция, как супервизоры мы, если говорить просто и грубо, не можем доверять тому, как терапевты рассказывают о том, что клиенты испытывают на консультациях. Именно поэтому нам нужно опираться на обратную связь клиентов, собираемую формальным способом.
• Мы знаем, что супервизия хорошо влияет на психологов: повышает уверенность терапевтов в себе, компетентность в знании подхода, помогает осваивать роль терапевта. Но на настоящий момент у нас нет данных, которые подтверждали бы пользу классической модели супервизии для результатов клиентов.
• Авторы обзора исследовательской литературы о том, как супервизия влияет на результаты терапии, опубликованной с 1981 по 2006 годы, пишут, что «мы не можем утверждать, что с хоть сколько-нибудь большей уверенностью, чем 30 лет назад, что супервизия делает вклад в результаты пациентов» (
Watkins, 2011).• Единственное в своём роде исследование сравнение эффективности супервизии оценивало влияние супервизоров на результаты терапии. В нём оценивались, как 23 супервизора повлияли на 175 терапевтов, пока те работали с 6.5 тысячами клиентов. 5 лет сбора данных показали, что супервизоры объясняют меньше 1% в результатах терапевтов (
Rousmanier et. al., 2014).