Если вдруг кому-то из моих подписчиков интересно, что у меня сейчас происходит.
Я в Ростове-на-Дону. Приехала на неделю навестить маму. Читала ей страницы из моей небольшой книжки «Южане». Мои воспоминания, собранные из постов в соцсетях, стали её воспоминаниями тоже. Показала ей свою презентацию с конференции BASEES про коммуну, которой жила мама и её подруги в предвоенном Грозном. Мама снова сказала: «Значит я вошла в историю»🙂
Российский научрук активизировался, значит есть надежда, что защита, обещанная на конец июня, состоится.
С американским научруком (я заканчиваю PhD учебу в GCAS College Dublin) все время переписываемся. Мне надо завершить работу над диссертацией к ноябрю, чтобы не платить за следующий год учебы (они разрешили мне защищаться раньше, если научрук будет не против). Читала недавно книжку Зои Крыловой «Женщина, социализм и война». Заинтересовалась статьями Крыловой. Например, “Gender Binary and the Limits of Poststructuralist Method”. Подумала, что вот нужная мне теоретическая рамка для диссертации. Научрук же мой пыл охладила и сказала, чтобы я не усложняла, у меня и так все сложно в диссертации, как она считает. Хорошо, я отступила. И подумала: в «Южанах» у меня все построено на снах - вот я хожу во сне по городу, которого больше нет. Это не просто релокация была. Города физически больше нет, он был стерт с лица земли. И вот сны и материальные предметы, запахи города - все это добавляет к ностальгии. И об этом мне говорили участницы исследования. И ещё это история моей семьи. То есть я и участница исследования тоже. И, может быть, моя диссертация больше относится к postmemory, а не к феминизму. Стала спрашивать научрука: “The women I am writing about include my mother and my grandparents. I am not an outside observer of this material, I am inside it. I am a participant in my own research.
This makes me wonder whether the most honest and appropriate framework for my dissertation is not primarily gender theory, but something closer to memory studies and specifically the traditions of autoethnography and postmemory. I carry a version of this history myself, absorbed from my family, even though I did not live through the Soviet collapse in the same way they did.”
Жду ее ответ - менять ли теоретическую рамку.
Вот, такие дела. Сейчас сижу на улице в центре Ростова-на-Дону. Пью кофе. Надо идти домой, готовиться к завтрашним занятиям и проверять два эссе - к CPE и САЕ экзаменам. А 9го - домой в Москву.