Узнала недавно о существовании
художницы Эдны Кларк Холл, которая с 1899 года в течение тридцати лет обсессивно рисовала иллюстрации к «Грозовому перевалу». Она была талантливой студенткой художественной академии, но ее выдали замуж за человека гораздо старше нее, а тот решил, что нечего жене продолжать уроки, если она не собирается рисовать что-то такое, что можно сразу вставить в золотую раму. И вот Эдна Кларк Холл тридцать лет тайком рисовала себя в этом романе — в буквальном смысле — она сама себе позировала для образа Кэтрин, все время прорисовывая в ней вот это отчаянное желание недостижимого, которое недостижимо настолько, что остается только лежать и орать, и поэтому, ну что делать — лежишь, орешь.
Но эта ее сфокусированность, чтобы не сказать, зацикленность на романе хорошо, в свою очередь, иллюстрирует саму суть «Грозового перевала», который, разумеется, никогда не про любовь, а про неоформленное, нутряное желание обладать недоступным, тянуться к звездам до хруста в позвоночнике, неотвязно напоминать о себе стуком с того света, выть на луну, жрать землю. Об этом викторианском идефиксе потом прекрасно написала Байетт, о том, как плавно жажда познания, постижения переходит в желание обладать и присваивать, только у нее все было элегантнее, суше, «не можно смертному, шагнув в огонь, не сгореть» и т.д., а у героев Бронте не было даже этого, одно тоскливое душевное мычание. Хитклифф, Хитклифф, я тебя съем, и себя съем, вот и посмотрим тогда, кто из нас кого не переваривает.
