Она стоит, протягивая ладонь к небу, говорит что-то, будто
ловит цитаты из воздуха, где снежинки — запятые в тексте,
который исчезнет с рассветом. Ее город — библиотека домов
с вырванными страницами людей, где каждый фонарь —
словно сноска к параграфу о бренности. Сумерки стирают контуры, как ластик набросок,
а она смеётся, отмахиваясь от снега, и снова задирает голову:
"Может, смысл — не в точке на карте, а в дрожи стрелки компаса?
У самурая же нет цели, у него только путь.
И если нет в толпе ни одного дорогого тебе лица,
смотри — здесь на мир падает снег,
так красиво, что не вздохнуть..."
Он глядит на нее — искристый воздух, смех, пар от дыхания —
Ощущая снегопад доводом против вечности
мрака, элементом уравнения, где неизвестные — оба,
а их сумма — плюс и минус — стремится к нулю,
Считай — к бесконечности,
и думает: "Кажется, я ее люблю..."