Не бывает тепло там, где тонкими нитками вышито, я всего лишь набросок, эскиз, контур, тайнопись знаками. Можешь взять меня треком в наушники — никто не услышит. Сердце не тили-бомкает больше и не тик-такает. Время вдруг стало сравнимо с землей, замусоренной острыми нежелательными предметами, на которые можно наступить нечаянно; дни больше не нужно проводить, их некуда вести, некуда, они сами берутся за руки и уходят, вечера, превращающиеся в тихую невидимую панику, перетекают в невыносимые ночи. Все понемногу покрывается плесенью, и я, я тоже.

«Я боялась. А уж в чем в чем, а в страхе я всегда была непревзойденной. Только я так умею бояться. В этом мне нет равных. Я — чемпион мира по страху, весь пьедестал мой. Для того, кто сам начался со смерти, это пара пустяков — быть гонимой страхом и панически бояться всего на свете, а больше всего — себя. Это мне на роду написано».