(2/2) 🇻🇳 Сайгон, 8 апреля 1971 года. В баре «Ми Фунг» полно американских солдат, на сцене — CBC Band, группа подростков из одной большой семьи. Гитарист берет первые ноты «Purple Haze» Хендрикса, и в этот момент взрывается бомба. Погибают вьетнамская девочка-подросток и американский солдат. То, что перепахало бы психику многих музыкантов — и, возможно, навсегда отбило бы у некоторых желание выступать — во Вьетнаме, увы, было рядовым событием, обычным четвергом. Меньше чем через два месяца та же группа как ни в чем не бывало выходит на сцену первого международного рок-фестиваля Южного Вьетнама — проходит он, внимание, в Сайгонском зоопарке.

В Таиланде война оставалась за забором авиабазы. Во Вьетнаме она прорывалась прямо на танцпол, и сайгонский психоделический рок рос под ее аккомпанемент. Но, прежде чем рассказывать, как именно он рос, придется опять разобраться с соседями по эфиру, под влиянием или вопреки которым жанр принимал свои очертания.

Вся вьетнамская популярная музыка западного образца называется тан нят — «новая музыка». Главная ее ветвь на юге — нят ванг, «желтая музыка»: сентиментальные баллады на латиноамериканских бальных ритмах — болеро, румбе, танго — о любви, разлуке, родной деревне и солдатской доле. Название ей дали в противовес «красной музыке», которую продвигал Север, а злые языки звали ее «нят шен», то есть «приторная». Если вам кажется, что описание жанра подозрительно похоже на лук тхунг, вам не кажется: та же сентиментальность, те же латиноамериканские ритмы и то же снисходительное отношение образованной публики. 

Именно в пику приторно-сладким романсам во Вьетнаме стала зарождаться молодежная «возбуждающая музыка», она же «музыка действия», кить донг нят — твист, серф, гараж и соул на вьетнамском. Ее мы и будем слушать.

📻 У истоков кить донг нят — фигура нетипичная: девочка-подросток с радиоприемником. В конце 1950-х в сельском пригороде Сайгона Нгуен Тхи Там часами просиживала у соседского радио, ловя по BBC Бренду Ли, Конни Фрэнсис и Элвиса. Под впечатлением от американской эстрады она объявила отцу, что бросает школу ради карьеры певицы. Тот пришел в ярость и за всю жизнь так и не удосужился послушать ни одну запись дочери, хотя они того стоили. Под псевдонимом Фыонг Там в 1964–1966 годах Нгуен записала песни, каких во Вьетнаме до нее не было: оригинальные рок-композиции с явным американским влиянием, сочиненные и сыгранные вьетнамскими музыкантами.

Почти три десятка треков, изданных в этот период, звучат так, словно на сайгонскую свадьбу вдруг выписали серф-группу из Калифорнии: дребезжащие гитары, голос, утопленный в реверберации, странные звуковые эффекты и максимально энергичная, прямо таки бэнгерная подача вокалистки. Фыонг Там работала без устали, давая несколько концертов за вечер. Песни в студии писались быстро, за пару часов, потом она отправлялась выступать на аэродромной базе, затем в клубе, потом в еще одном, а дальше — сколько выдержат каблуки. Карьера певицы оборвалась так же внезапно, как началась: мужа Фыонг Там, военного медика, перевели в Дананг, за сотни километров от Сайгона, и она ушла со сцены, по ее словам, ни разу не оглянувшись.

Фыонг Там оставила карьеру ровно в тот момент, когда паровоз вьетнамского рок-н-ролла, раскочегаренный ею, начал набирать скорость. С 1965 года во Вьетнам прибывали американские войска, а вместе с ними Beatles, Дилан, Хендрикс. Сайгонские клубы мгновенно наполнились группами с чудесными именами: The Dreamers, Dew Drop, The Strawberry Four. Были и девичьи группы — например, The Blue Stars, которые гремели в солдатских клубах, но от которых, увы, не сохранилось ни одной пригодной записи. 

Американские хиты снимали на слух, переводили на вьетнамский, а чаще просто сочиняли новые слова. По «неровностям» в структуре песен видно, что с оригиналом обходились вольно: перекраивали так, как самим казалось лучше. Выходило все это на сорокапятках местных лейблов Sóng Nhạc и Continental — на виниле желтого, коричневого, красного, а иногда и всех цветов сразу, как пригоршня леденцов. Под стать был и репертуар: твист, латинские ритмы, фанк, соул и сентиментальные баллады мирно соседствовали на одной стороне пластинки.

К началу 70-х сайгонскую сцену всерьез накрыло психоделией. Певец, предусмотрительно взявший псевдоним Элвис Фыонг, записал «Bài Ca Ngông», «Безумную песню», — один из главных вьетнамских рок-номеров военного времени, в котором гитара солирует на протяжении практически всего трека. Группа Phượng Hoàng («Феникс»), с которой он выступал, была одной из немногих, кто сочинял собственный материал, причем такой, что мог бы не посрамить и, скажем, Jefferson Airplane — например, записанная с певицей Минь Суан песня «Mặt Trời Đen» («Черное сонце»). 

Даже главный дуэт эпохи, благовоспитанные Хунг Кыонг и Май Ле Хуен, не устоял: сквозь эстрадную вежливость и у них то и дело пробиваются Дилан, Хендрикс и Элвис. В солнечном твисте Тхань Лан саксофон в какой-то момент просто отлетает от земли в стратосферу. А «Bừng Sáng» («Рассвет») Тхай Тхань — и вовсе раблезианская вакханалия: в танцевальный серф в какой-то момент бесцеремонно влезает рояль, пока героиня уговаривает возлюбленного взять от последнего дня все, потому что завтра ему уходить на фронт. Полный карпе дием в декорациях пира во время чумы.

В какой-то степени сайгонская сцена и сама прожила первую половину 1970-х ровно по этому сценарию: надышаться перед тем, как перекроют кислород. 1975 год оборвал ее историю, а героев разметал по континентам. «Желтую музыку» новая власть запретила, слушателей наказывали, записи конфисковывали, а из Южного Вьетнама бежали 125 тысяч человек. 

CBC Band — те самые подростки, на чьем концерте взорвалась бомба, — еще в 1974 году во время гастролей по Индии попросили убежища в Австралии, получили отказ, какое-то время жили у тибетских монахов-беженцев и в итоге осели в Хьюстоне, где играют до сих пор. Элвис Фыонг перебрался в США и сделал карьеру в эмиграции. А Тхай Тхань наотрез отказалась петь для новой власти пропагандистские песни — за это ее отлучили от сцены, радио и телевидения. Лишь в 1985 году она уехала в Калифорнию. 

Хорошо общий сантимент выразил американский диггер Марк Гергис, собравший компиляцию «Saigon Rock & Soul» — свою работу он сравнил с попыткой прочесть книгу, в которой большинство страниц вырваны, а оставшиеся склеены.

Одна из таких страниц нашлась сама. Фыонг Там после падения Сайгона попала в лагерь беженцев в Арканзасе, а с 1980 года жила в калифорнийском Сан-Хосе. Ее дети понятия не имели, что мама когда-то записывала пластинки, тем более рок. 

Лишь в 2019 году дочь Ханна начала поиски старых синглов — попутно выяснив, что на том самом «Saigon Rock & Soul» под именем ее матери значится песня совсем другой певицы. Полтора года спустя все записи, отмытые от полувековой грязи, вышли на сборнике «Magical Nights: Saigon Surf, Twist & Soul». Когда дочь в сотый раз уточняла у матери, точно ли это ее голос на очередной обнаруженной сорокопятке, подписанной Фыонг Там, — у вьетнамцев много одинаковых имен, — мать невозмутимо отвечала: «Фыонг Там тогда была только одна, и это была я».

▶️ История Фыонг Там закончилась хорошо, но ей повезло больше многих. В финальном выпуске подробнее разберемся, что случилось с героями азиатской психоделии после 1975 года и как эту музыку откапывают сегодня. А пока лица и голоса этого эпизода, от Лама Моррисона до Фыонг Там, уже ждут вас в обновленном плейлисте на Spotify.