Третий, предпоследний, выпуск «Психотропиков» — про дрон рисовых полей и бойкий сайгонский твист. Сегодня обсуждаем рождение психоделии в Таиланде, Вьетнаме и Лаосе.

🇹🇭 Удонтхани, северо-восток Таиланда, 1969 год. Город, который местные зовут просто Удоном (нет, не в честь лапши), кормится за счет американской военной базы, расположенной по соседству; в нем множатся бары, гостиницы и бордели. Комендатура беспощадно закрывает заведения, где военные слишком часто подхватывают венерические болезни. Но у владельцев свои хитрости — например, можно сменить вывеску и продолжить работу. Клуб Tip Top, в который мы с вами заглянем, за последний год менял ее четыре раза.

Нам повезло: мы попали на выступление главной звезды бара, группы V.I.P. Когда музыканты берутся за «When the Music’s Over» The Doors, публика затаивает дыхание. Она внимает 11-минутному треку-трипу с прыгающим туда-сюда риффом органа, где на строчке «We want the world and we want it NOW» группа взрывается резким цунами, вспыхивает стробоскоп — и солдатский бар в тайской провинции на несколько мгновений превращается в филиал сан-францисского «Филмора». У микрофона вокалист с идеальным калифорнийским произношением. Но если подойти к нему после концерта познакомиться, выяснится, что по-английски он почти не говорит. Петь — пожалуйста, хоть всю пластинку наизусть. А поболтать уже не выйдет.

Зовут его Лам Моррисон; псевдоним одолжен, понятно, у Джима Моррисона. Это сейчас он вокалист, но со временем Лам почти перестанет петь и станет тем, кем его называют в наши дни, — «гитарным королем Таиланда». После окончания войны во Вьетнаме и закрытия баз Лам переберется в Паттайю, оденется в кожу и станет легендой, от которой будут отсчитывать начало все следующие поколения тайских рокеров. В августе 2026 года он отметит 82-й день рождения — разумеется, концертом.

Но Удон интересен не только барами. Регион Исан, в который он входит, — это еще и родина молама, главной музыки северо-востока Таиланда. Исан населен в основном этническими лаосцами, так что молам принадлежит обоим берегам Меконга сразу. Название значит «мастер лама», а лам — особая манера пения. 

На деле это целое семейство жанров с очень разными характерами: от старинного лам клона, где мужчина и женщина устраивали всенощные поэтические баттлы под дронный переигрыш кхэна — бамбукового губного органа, о котором мы подробно говорили в первой части, до песенного лам плоена, музыки лаосского театра, где темп спокойнее, а кхэн иногда уступает место скрипке или пину — местной щипковой лютне. 

Но есть между разновидностями и семейные сходства. Тайский и лаосский — тоновые языки, и мелодия в моламе всегда послушно идет за тонами слов, как собака за хозяином. Песня обычно начинается с протяжного зачина в свободном темпе, а потом голос начинает доминировать над аккомпанементом, который петляет по кругу, в том время как крошечные тарелочки чинг бьют синкопы на слабую долю.

Кроме Удона, заметная сцена молама сформировалась в Убоне (Убонратчатани, и да, там тоже была американская база). Здесь в 1945 году родилась Чавиван Дамнен, будущая национальная артистка Таиланда и безусловная королева жанра, прожившая все его трансформации и спевшая всевозможные версии, от фольклорных до джазовых и электрических. Ее альбом «Molam Singing of Northeast Thailand» — настоящий учебник традиционного молама. 

Тут же, в Убоне, в 1970-е музыканты из группы Petch Phin Thong поставили на двухструнный пин гитарный звукосниматель, а вместо струн натянули металлические велосипедные спицы. Это позволило пину вести мелодии на равных с гитарой — и современные молам-группы до сих пор играют именно на электрическом пине. Перемена в звуке получилась радикальная: послушайте, каким бурным цветом расцвела именно психоделическая составляющая в моламе под влиянием электричества, американских радиостанций, рока, соула и фанка.

Впрочем, в Бангкоке на молам смотрели снисходительно и держали за музыку деревенщин; звезды Исана десятилетиями не выступали в столице. Зато туда пробрался другой «низкий» жанр, с которым молам постоянно путают — лук тхунг, буквально «дитя полей» (в противовес лощеному лук крунгу, «ребенку города»). Это тоже провинциально-деревенская музыка, только родом из центральных регионов Таиланда. Звучит она так, будто кантри вышло к рисовому полю: медленные песни о бедности и тоске по дому, густое вибрато с характерными воплями-йодлем, аккордеоны, латиноамериканские ритмы и духовые, тайские ручные барабаны и тарелочки, отголоски саундтреков из голливудских фильмов.

Соглашусь, список получился странным, но в жанр действительно тащили все, что плохо лежало. Суанг Санти по прозвищу «сумасшедший Суанг», например, построил одну из своих песен на риффе из блэксаббатовской «Iron Man», а другую — на морриконовской теме из вестерна Серджио Леоне (причем не на оригинале, а на его божественной гонконгской а-го-го-переделке — воистину, пути лук тхунга неисповедимы!). А в начале 1970-х певец Вайпот Петчсупан взял музыку из малоизвестной итальянской секс-комедии про каменный век и сделал из нее хит «Ding Ding Dong». Пещерные люди, итальянский фривольный юмор и тайское вибрато в одной песне — если это не психоделия, то что тогда?

Впрочем, мы забежали вперед; если хотите послушать самый наиклассический лук тхунг, начинать можно с любого сингла офицера ВВС Сурапона Сомбатчарена: в 1960-е в Таиланде не было человека известнее. В 1968 году его застрелили, когда он шел к машине после концерта. 

Сомбатчарен не дожил до момента, когда его жанр пережил натуральную революцию — с подачи ученицы Чавиван Дамнен по имени Ангканан Кунчай. В 16 лет она стала солисткой Ubon Pattana Band, а ее «Isan Lam Plearn» (1975) считают первой записью, где молам скрестили с бангкокским лук тхунгом. Так два деревенских жанра наконец договорились между собой, и появился лук тхунг исан. Часто он звучит как бесконечная петля: пин и кхэн крутят один и тот же гипнотический рифф, электрический бас и барабаны качают «деревенский» ритм, а голос плывет поверх всего этого, никуда не торопясь. Через пару минут перестаешь понимать, где кончается куплет, — да и становится все равно, лишь бы музыка продолжала звучать. Именно в такой версии жанр подхватили рок- и поп-музыканты, вывели на радио и ТВ и превратили в нацдостояние.

А что Лаос? Здесь история заметно короче. Столица Лаоса Вьентьян конца 60-х — начала 70-х славилась барами для американцев, но лаосских рок-групп с записями той эпохи почти не сохранилось. После прихода коммунистов в 1975 году и до конца 80-х в стране звучали только одобренные государством патриотические песни и традиционный молам. Громким и электрифицированным лаосский молам стал в основном на тайском берегу Меконга. (1/2)