Сейчас в фокусе внимания находятся итоги встречи лидеров КНР и США Си Цзиньпина и Дональда Трампа. Основной консенсус в экспертном сообществе — идея о мирном сосуществовании двух мировых сверхдержав, немного отдающая духом 1970-х и разрядки.

В этот момент нужно вспомнить, почему мирное сосуществование двух сверхдержав тогда было обречено на провал. США и Советский Союз продвигали две принципиально разные политические и экономические системы, активно конкурируя друг с другом в странах третьего мира. Советский строй был экзистенциальной угрозой для западных капиталистов, капитализм — угрозой для СССР. Из-за угрозы гарантированного взаимного ядерного уничтожения напрямую сверхдержавы не воевали, но вели многочисленные прокси-конфликты в странах третьего мира, где местные националисты и коммунисты выясняли как их страна дальше жить будет.

Современная китайская экономика в отличие от советской, скорее, является примером государственного капитализма, и поэтому не находится в принципиальном конфликте с США. Это рождает ложную гипотезу о возможности мирного сосуществования двух систем, которые принципиально друг другу не угрожают. Вместе с тем, суть американского империализма заключается в эксплуатации мировой экономики за счет военного доминирования и власти доллара как ключевого средства международных расчетов и резервов. Оба инструмента используются для достижения доминирующего положения американских корпораций на мировом рынке. Это отчетливо видно по тому, динамика прибыльности американских корпораций превосходит аналогичных показатель компаний из других стран, а также преобладание бизнеса США в Fortune 500 Global. Если какая-то держава второго эшелона бросает вызов существующему порядку, то сталкивается с прямым или опосредованным военным давлением с целью восстановления позиций американских корпораций на этом локальном рынке. Этот сценарий уже был успешно разыгран с Венесуэлой в начале года, и на текущий момент неуспешно реализуется с Ираном. В случае стран первого эшелона воздействие ограничено «мягкой силой»: культурой, медиа, работой про-американских НКО и силой дискурса.

Проблема двух равных капиталистических сверхдержав заключается в том, что оба хищника нуждаются в непрерывном расширении своей кормовой базы, чтобы давать своим корпорациям экономически эксплуатировать все новые рынки. После того, как капитал осваивает все нейтральные рынки, он усиливает конкуренцию друг с капиталом другой сверхдержавы, используя все доступные методы, включая военные. Капитал не может разделить мир на два условно равных куска и их эксплуатировать, так как капитал либо расширяется, либо деградирует. Концепция сфер влияния, рожденная в XVIII-XIX веках, описывает позднефеодальную и раннекапиталистическую действительность, когда рынки находились в ситуации конкуренции. Как только монополии начали сталкиваться лбами сразу началась Первая Мировая Война. В эпоху глобальных монополий сосуществование двух параллельных экономических систем невозможно из-за сути и природы капитализма.

По этой причине устойчивого и длительного мира между гегемоном и претендентом в условиях монополистического капитализма быть не может, но могут быть локальные разрядки и передышки, как сейчас.