Иранский конфликт зашел в тупик для администрации Трампа. Победить ограниченными силами не получилось: режим аятолл укрепился, отбивается и держит на мушке военные базы США, опреснительные системы и энергетическую инфраструктуру союзников Америки в регионе, а у самих Штатов при этом кончаются запасы вооружений. Начало полномасштабной сухопутной операции — это политическое самоубийство. Локальные операции (захват острова Харк, попытка разблокировать Ормуз, захват запасов обогащенного урана в Иране) кажутся крайне рискованными с гарантированными потерями живой силы и политических очков при весьма ограниченных шансах на успех. Как итог, стороны решили поиграть в игру, кто кого пересидит в окопе. И тут выбор простой либо ишак (американские стратрезервы нефти опустеют и топливо на заправках подорожает, что приведет к критическим политическим последствиям), либо падишах (Иран без поступления нефтяной валютной выручки не сможет оплачивать военные расходы и обеспечивать политическую стабильность режима).

Так или иначе все больше фактов указывают на то, что Иран отвоевал для себя право взымать плату за проход через Ормузский пролив хотя бы временно до установления нового соглашения. Интересно, какие мысли этот прецедент породит у властей Турции в отношении проливов Босфор и Дарданеллы, у Индонезии, Малайзии и Сингапура по поводу Малаккского пролива, у Йемена, Эритреи и Джибути в отношении Баб-эль-Мандебского пролива?

К слову, Киевская Русь чаще всего воевала не со Швецией или Польшей, а с Византией, а самым частым военным противником России была османская Турция. По поводу последней простым людям рассказывали, что наш долг — это восстановить крест над Святой Софией, в то время как господ значительно больше вопросов духовных волновал контроль над проливами и экспорт зерна. В 1936 конвенция Монтрё закрепила статус черноморских проливов как свободных для торговых судов, что привело к более, чем столетнему аномальному периоду мира между двумя странами. Иранский прецедент с Ормузом в контексте увязших в позиционном конфликте России и Украины наверняка приводит в Анкаре к дискуссии о проливах и пересмотре их статуса.