Ключевой тезис Зубока в том, что СССР мог переустроить себя, и именно субъектные действия ключевых игроков, прежде всего Горбачёва, привели к тому, к чему привели.

Хаф в работе 1997 года как бы говорит «Б»: Горбачёв не просто начал мутить воду, он сознательно начал изменения, которые считал революционными; когда он говорил, что перестройка подразумевает революцию, это было не для красного словца. Человек читал Ленина и считал себя теоретиком под стать, призванным заниматься собственно революционными делами, например — бороться с проклятыми бюрократами. Поэтому его действия настолько радикальны и (в приложении к доставшемуся ему аппарату власти) рационально-жестоки.

Иными словами, случилось то, что случилось, в огромной степени благодаря этому флеру революции, который всерьёз воспринял самый способный член союзной номенклатуры (по мнению этой же номенклатуры). А вот почему революция, будучи запущенной, приобрела ярко выраженный лахновско-корпоративистский характер — это вопрос о том, какую картину мира воспитывала жизнь в СССР; и в руководителях средней/высокой руки, ставших ключевыми выгодоприобретателями распада СССР, и в Иване Петровиче Фёдорове, стащившем с приватизированного завода к себе коллекцию точильных кругов.