Одним из пунктов моей программы значилась поездка на по Транссибу вдоль Байкала: утром поезд выезжает из Улан-Удэ, и где-то через полтора часа дорога выходит к берегу...

В купе со мной ехала мама с тремя дочерьми. Сколько маме, сказать сложно - тело такое нечасто увидишь даже у совсем молодых девушек, а вот на лице уже заметны следы возраста - 40? Не знаю. Старшей дочери было лет 15, средней - что-то около 7, младшей - наверное, около 4-х. Она строила мне рожи, я отвечал, что называется, симметрично - кажется, мы неплохо поладили...

...но Байкал был с другой стороны, и я решил пойти в вагон-ресторан, захватив с собой свитер и Кагарлицкого. Спокойно, думаю, сидя, буду смотреть в окно, думать о чем нибудь вечном. Это была, возможно, ошибка, ибо в вагоне сидел со шкаликом водки пожилой жилистый забайкалец, и увидев меня, он понял, что это его шанс...

Дальше до самой Слюдянки в окно я смотрел только изредка, хотя что-то мне удалось увидеть - дорога идет по самому самому берегу, поезд периодически оч. живописно заходит в повороты, с другой стороны - горы, на том берегу - горы...

Но - под соответствующий аккомпанемент... Из Краснокаменска, счас в Иркутске живет, на пенсии, но на вахте шоферит, вот домой едет, к жене, которая его отругает за то что он напился, а он не пьет вообще - 3 раза в год только. В 90-е 5 лет за рэкет отсидел, "сам людей не убивал, но видел, как убивали".

Все это он мне выдал ненавязчиво, но довольно быстро - наверное, чтобы сразу себя обозначить, а дальше двинулись по порядку: дороговизна жизни, семья, болезни, пидоры, Украина, корейцы, китайцы...

С пидорами из Европы надо бороться: я его заверил, что пидоры не пройдут. С Украиной хуже: там сестра двоюродная, в Киеве. "Вот скажи мне - я что, ее ненавидеть теперь должен?... В Иркутске объявление висит на контракт - до 65 лет берут. Рехнуться можно, у меня в 55 уже нога вон болит, бегать не могу, ничего, б..ть... До 65!".

Глаза у него были светло-голубые, мутные, с красной прожилкой - чем то он очень походил на В.В. И он все время трогательно просил прощения, что напился, и что с ним может теперь случиться что угодно...

Когда добрался до купе, девчонки уже сидели на чемоданах. Вполне возможно, что я сюда больше никогда не вернусь, и это - все, что у меня останется от Байкала.