"Я очень тонко чувствую пульс того, чем живёт рядовой человек".

Мысленно полистаем биографию нашего рыжего. Вот, например, 2016 год, массовое отравление боярышником в Иркутске. Выходит, говорит: надо поднять акцизы на спиртосодержащие настойки, а то люди мрут как мухи. На "мрут как мухи" можно было бы и тормознуть, но само предложение тоже мощное: а давайте выставим такие цены на аптечную спиртовую бурду, чтобы даже их нищенских зарплат не хватало. Пускай клей с обоев рассасывают.

Что там ещё в этом жанре, из раннего — понятно, "надо, чтобы люди перестали жить в вонючих хрущевках" (фи), "зачем вам машина, если нет дорог" (жри пирожные), "власть не должна быть похожа на бородатого мужика, который лениво выковыривает капусту из своей бороды и смотрит на то, как государство превращается в какую-то мутную лужу, как было в девяностых" (чего?!), "умремте ж под Москвой" (2012!!!), "надо воспитывать поколение, умеющее понимать драматургическое искусство" (после скулшутинга, типа быдло Шекспира не читало), классическое "она утонула" — и так далее.

Кульминация, конечно, в позапрошлом году, перед солдатскими матерями, "умер бы от водки, а так был смысл", "у нас 30 тысяч человек в год от ДТП и алкоголя умирает". Очень точные замечания. Или вот, более тонкое, совсем недавно: "для граждан совершенно неважно, какой уровень власти за какую проблему отвечает, где чьи полномочия, главное, чтобы проблемы, с которыми люди сталкиваются, в том числе чрезвычайного характера, эффективно решались". То есть, видите ли, структура управления в Российской Федерации настолько неподвластна пониманию, что куда уж этим гражданам — им лишь важно, чтобы их услышали. Бэрримор, что это за вой на болотах? Русские пишут заявку в ЖЭК.

Короче говоря, вместе с многонационалочкой вырисовывается довольно выпуклый образ руководителя, который почему-то сильно недолюбливает титульную нацию и не стесняется об этом говорить. Неясно, когда эта нелюбовь возникла, да и не суть важно, наверное — какие-нибудь подслушанные разговоры на кухне, засранная ленинградская парадная, пьяный дворник, университет, КГБ. Вырвался, ГДР, почти заграница — хлоп, обратно в клоаку, денег нет, ничего нет, таксует, опять те же засранные парадные и те же дворники. Неважно, когда эта нелюбовь возникла, важно то, что Владимир Путин — русофоб. Махровый. Со стажем. Русофоб, которому страшно не повезло стать президентом. А всем остальным не повезло иметь в президентах русофоба.

Зная эту мелкую особенность его характера, легко объяснять многое из происходящего. Украина, например — это никакая не идея-фикс Путина. Это все для нас, вонючих, заблеванных, по странному стечению обстоятельств ещё не сдохнувших от водки, не перестрелявших друг друга и не перемолотых под колесами автомобилей. То есть буквально — человек придумал русским ЗАНЯТИЕ. Двадцать лет пытался народец пристроить, и так его, и этак — не монтируется. Не хочешь, Ваня, быть нормальным человеком, хочешь ягель жрать — значит, будешь на танке кататься. Чтобы "Азовское море впервые со времен Петра I стало внутренним российским морем" — форменное издевательство же, "смысл в пришивании подворотничка", деятельность ради деятельности. Потому что скот надо на лыжи поставить и занять ему чем-то руки, иначе он от переизбытка свободного времени и недостатка интеллекта сначала нажрется боярышника, потом разобьётся в ДТП, потом потонет в подводной лодке, потом понесёт деньги в МММ и в конце продаст страну американцам за жвачку и джинсы. А молодому, интеллигентному, прекрасно говорящему на иностранных языках майору придётся бежать из уютного и практически европейского Дрездена обратно в засранный Ленинград — и так по кругу, еще несколько раз и до бесконечности.

А Ванюша, сволочь такая, ещё и упирается. Мы ему и дело интересное придумали, и смыслом его никчемную жизнь наделили, и миллионы в карман суем (ну а чем его мотивировать ещё, пускай купит там водки себе), а он все выделывается. Значит, будет по-плохому.

"После смерти Ганди и поговорить не с кем" — действительно, не с нами же разговаривать. Не тот уровень. С нами только шутки про бабушку.