На флоте есть флажный семафор, дамы на балах владеют особой сигнальной системой из движений веером, а кто-то разговаривает на языке подмигиваний. Как произнести утверждение и при первой необходимости тут же от него отказаться? «Да, я считаю, что поляки сами виноваты», и подмигивает, ухмыляясь — черт его знает, будто бы пошутил, а может быть и всерьез. Но не может же он это всерьез?

Скорее всего, рано или поздно — буквально в течение ближайших пяти-десяти лет, — мы начнем слышать все более смелые рассуждения о том, как мы поторопились с осуждением гитлеризма, и рассуждать об этом будут не только маргинальные дугины, но и все более крупнокалиберные лидеры мнений. Если у вас есть институт имени Ильина — чем там еще, собственно, заниматься, кроме как написанием статей про «все было не так однозначно». Нам будут рассказывать про исторические параллели с Наполеоном и Цезарем, про то, что с одной стороны нельзя не признать, а с другой — нельзя и не согласиться с тем, что да, был, хе-хе, культ, но была и личность, что по сути своей это было неудачной попыткой определить формат новой социальной справедливости, что был патриотизм, дисциплина, духовный подъем и самоочищение — но, сука, подвернулись поляки. Или евреи. Еврейский вопрос в нашей версии исторического ревизионизма вообще не является проблемой — во-первых, такого, как всегда, не было, во-вторых — сами виноваты; для проформы можно снова подмигнуть, но это только пока.

Пока политическое руководство стахановскими темпами несется навстречу празднованию 145-летия со дня рождения великого человека, изменившего облик Европы, у нас возникает естественный вопрос — а как же это будет сочетаться с нашими днями победы и бессмертными полками? Ответ приходит мгновенно — поскольку мы сами годами убеждали себя в том, что день победы и бессмертный полк имеет слабое отношение к настоящей Победе и служит неким краткосрочным пропагандистским целям нынешнего руководства — все это потеряло значение в первую очередь для нас, а не для них, для них это не имело значения с самого начала, они вообще размышляют на других уровнях. Очередная наша крупная проблема заключается в том, что мы недостаточно сильно праздновали День Победы — звучит по-дурацки, но другой формулировки нет. Нам стало все равно — именно этого от нас и добивались. Пропаганда в нашей версии не заставляет носителя впадать в экстаз при виде государственных символов по телекрану, а, скорее, воспитывает индифферентное отношение к происходящему. Ленточку надеть? Ну, давайте. К Сталину как отношусь? Да нормально отношусь. К Гитлеру? Ну, не знаю, вроде ничего. Знамя? Поцеловать? Хорошо.

В этом, конечно, есть и плюсы, потому что абстрактное подмигивающее постмодернистское полу-зло потихоньку приобретает вполне понятные любому человеку черты — непонятно, правда, почему и зачем, но, видимо, это какой-то естественный механизм, безвозмездная помощь тушканчикам в борьбе с лисиной угрозой. Если тушканчики за столько лет так ничего и не поняли и ни о чем не договорились — значит, за тушканчиками придет Гитлер.