ЖАМЕВЮ ПОЛИТИКС

Один из немногих способов остановить все то безумие, в которое мы постепенно скатываемся — это хирургическое и окончательное удаление так называемой "исторической памяти". Несмотря на то, что в нашем шкафчике памяти есть и много хорошего (мороженое по три копейки, колбаса по ГОСТу, Пушкин), в основе своей наша история — штука очень токсичная, что-то вроде рассыпанной по квартире ртути, которая постепенно травит владельцев. Попытки отменять историю по кускам, частично, в моменты политической целесообразности (одни отменяют Шаляпина, другие — сталинские репрессии) не приводят ни к чему. Взаимодействие и пользование современного русского человека своей историей напоминает лунную походку на анизотропном шоссе — попытка двигаться одновременно вперёд и назад несмотря на то, что это, во-первых, физически невозможно, во-вторых — на пути назад стоит кирпич и запрещающие надписи на пятидесяти языках; но мы туда уверенно ползем, высматривая в зарослях по краям шоссе Гитлера и Сталина, Фаину Раневскую и Василия Долгорукого, евреев и украинцев.

Рано или поздно эта мысль придет кому-нибудь в голову. Прекрасная Россия будущего образца, ну, например, две тысячи шестидесятого года представляет собой довольно унылое явление из стекла и бетона, некоторые бы даже назвали этот образ антиутопичным — но это будет нация тотального спокойствия, защищенная в первую очередь от самой себя, своих демонов и своих психозов. Никакая декоммунизация, депутинизация, дероманизация не поможет — только полное форматирование истории. Мир появился пятнадцать минут назад, когда ты открыл глаза. Любой упущенный, неуничтоженный исторический артефакт может стать детонатором, все, вплоть до станции метро "Пушкинская" или чудом уцелевшего вензеля на фасаде какого-нибудь здания красноярского обкома — сначала начинается дискуссия, потом дискуссия перерастает в стрельбу.

Историческая память не нужна для того, чтобы знать о том, что фашисты — это плохо, что Родину надо защищать, что брать чужое нехорошо. Историческая память — это ответвление фолькхистори, инструмент, с помощью которого показывают, откуда готовилось нападение и каких государств не было на картах семнадцатого века. Скорость свободного падения варьируется в пределах от 9,780 м/с² до 9,832 м/с² вне зависимости от биографий Бандеры и Шухевича, но если у Бандеры есть биография, если Бандера был — сразу появляется два полярных мнения, потом два варианта биографии, а потом опять начинается стрельба.

Забывать — это даже немножечко приятно. Представьте, как вы просыпаетесь с первыми лучами апрельского солнца, выходите на Ромашковый проспект, спускаетесь в метрополитен (не метрополитен имени Ленина, просто — метрополитен), едете до станции "Земляничная", идёте по парку имени Шарика (в честь собаки спонсора) мимо потрескавшихся, пыльных и поросших травой пустых бетонных постаментов — и всюду запах сирени.