БЕСКОНЕЧНЫЙ (ВЕСЬ) ЖВАНЕЦКИЙ

Наша свобода напоминает светофор, у которого вместо зеленого фонаря — серо-буро-малиновый стробоскоп. Когда-то на каждом углу нашей необъятной Родины можно было заметить шутовское перемигивание и услышать веселый перезвон бубенчиков. Сегодня — уже пожиже, но уродство от этого становится лишь показательнее. Апрель 2023 года, в витрине "Читай-города" ("Новый роман Кинга не заменить чтением Прилепина", хитро улыбается в интервью Коммерсанту владелец магазина Новиков — дзинь-дзинь) десятью рядами выставлены Оруэлл, Замятин и почему-то Гибсон, типа "читатель, мы с тобой, мы все понимаем, но видишь какая хуйня получается, но ты не дрейфь, читатель, мы с тобой, мы тоже все понимаем, дааа" — и подмигивающий смайлик. Вокруг магазина ходят бородатые охранники ТЦ, которые выглядят и одеваются, как бойцы "Ахмата" и бойцы "Ахмата" на гражданке, которые выглядят как охранники этого же ТЦ образца двух-трехлетней давности — а еще говорят, что у нас ограниченный выбор социальных лифтов.

Кто-нибудь — самостоятельно намекните, пожалуйста, этим гениям наружной рекламы, что пора бы уже остановиться, не может же вообще всю работу выполнять одно маленькое КГБ. Перемигивание было маркетинговым мейнстримом последних лет, когда протест из-за ширмочки по непонятным причинам стал прибыльным (любой альбом Нойза, любая книга Глуховского, любой звук, издаваемый Оксимироном и так далее), диски продавались, мы все охали — ах, какое мощное высказывание высказал давеча певец Хаски (ну помните же эту хуйню, да? "Мультики про дураков", "бесконечные трущобы", "автомат в спину", "улица Кадырова да проспект Ротенберга" — че, сука, не танцуется? а что случилось?), Иван Ургант приклеивал себе на ноутбук Жириновского и шутил "а давайте отложим войну с НАТО на сто лет, 24 числа же концерт Инстасамки в Олимпийском, гы-гы"; сегодня хорошо заработавшие подмигивальщики подмигивают на удаленке, двухпаспортный писатель Глуховский изначально никуда и не приезжал, певец Хаски вообще хуй знает где — теперь нам подмигивает миллионер Новиков, и мы остались одни, мы вообще почему-то всегда в итоге остаемся одни. В сЕксе (так говорят некоторые любители) есть такой поджанр: один партнер взаимодействует с половыми органами другого сквозь вуаль, стекло или что-то еще, то есть не входя в прямой контакт, такая крайняя степень глорихола — вот это, как теперь выяснилось, оно и было, а не куколдизм или что мы там еще по этому поводу говорили.

Почитавшееся как особый талант у этих загадочных русских умение говорить без слов, читать между строк, спорить без фактов и вообще заниматься протестным чревовещанием пополам с телепатией, как будто на дворе оккупация и каждый рэперок в одиночку издает подпольный листок "Альбатросы революции" — все эти полезные инструменты, которые сто пятьдесят лет назад еще кое-как функционировали, оказались в режиме повышенной готовности к прилету нерабочими. Уродство видится только на расстоянии соприкосновения носиков, иначе запах крови и гноя изо рта партнера не учуять, но от поцелуя на морозе уворачиваться уже поздно, и у тебя есть два варианта — либо слиться чуть позже, либо перетерпеть и жить с этим, поскольку именно к этому запаху почему-то привыкаешь быстрее других. Человек, от которого несет мертвечиной, сам этого не почувствует никогда.

Как ни странно, министр мясной и молочной промышленности жив и хорошо выглядит. В гробике на колесиках с синим ведерком мчится-мчится в Кремль депутат Трупоедов, у него в руках чемоданчик из человеческой кожи, в чемоданчике — пояснительная записка к важному законопроекту (цитата): "тебя, сука, надо выловить и отправить чонить добывать или чонить строить, штоп ты днём выполнял план, а вечером после отбоя отвечал за базар перед урками". Нойз, выпусти песенку какую, что ли. Подэнсим.