Стандартная реакция на эти понятные и простые утверждения («Мария Певчих» это неизвестно кто, выдуманный человек» и «Мария Певчих» убила Алексея Навального») — вопли «да как вы смеете», клоунада и так далее. «Ой, да-да, Навального под конвоем в самолёт заводили, вот прямо под конвоем, ах-ха-ха». Хотя, вроде бы, про конвой речи и не было, но в целом мысль понятная — он, дескать, сам решил, взрослый мужик. «Оно само упало», мы никакого отношения не имеем.

«Мы его так отговаривали, так отговаривали, а он ни в какую», — вытирает набежавшую слезу, — «вырывается, кричит — "на миру и смерть красна, еду Путина свергать, свободу политическим заключённым! Защитим тридцать первую статью конституции"! Ну, понимаете, между нами», — переходит на полушепот, — «больной человек, столько пережил, там ещё с женой, понимаете, ну, интимные разные подробности неудобные...». И начинают на скрипочке играть.

Вы этого человека, вроде бы, любили. Выходили по его призыву на улицы. Донатили ему, переживали за него, письма ему писали. Возлагали на него какие-то надежды. А когда розовый дым через дырочку затек и документы продемонстрировал — всё, как отрезало. «Да ссали мы на твоего Овального — кстати, че там в ПАСЕ по Гондурасу решили, не знаешь?».