Армянская полиция задержала в «Звартноце» Михаила Вербицкого — видимо, по российскому запросу, и, видимо, скоро отпустит, потому что не очень понятно, зачем сажать Вербицкого в российскую тюрьму. Зачем Вербицкий поехал в Ереван — тоже не очень понятно, но даже в таком преклонном возрасте самообразование бывает полезной практикой, и за сутки-двое в относительно комфортном ереванском КПЗ до слегка оторвавшегося от отечественных реалий Вербицкого дойдет, что «тут не везде ходить можно». Для меня фигура Вербицкого важна по трем причинам. Во-первых, Вербицкий показал, что деформируя известные конструкции (например, схемы Гильберта), можно получить многообразия с произвольно большим b₂, на которых есть автоморфизмы бесконечного порядка, и их действие на H² – либо гиперболическое, либо параболическое. Во-вторых, осенью две тысячи шестого года в ходе заседания русского студенческого общества Оксфорда на голову Михаила Вербицкого жж-юзером Александром Тельниковым (Александрой Тельниковой) был перевернут пакет с мукой для выпечки мацы — так я впервые в жизни увидел живого транс-сексуала в записи. В третьих, Вербицкий — автор очень важной формулировки про то, где мы все оказались. «Вне интернета вообще ничего нет: какие-то грязные тряпки, заборы, коровники, менты и быдло. Мы в аду». Обычно в ответ на использование этой формулировки на тебя бросаются с воплями о русофобии, о том, что «там» ещё хуже — вот, смотрите, в селе Джонсмитово жительницу арестовали за то, что она писала в фейсбуке про плохое качество воды, кровавая американская гэбня лютует похлеще нашей (правда, потом выясняется, что жительницу через три часа отпустили из участка, а задержали её за то, что плохое качество воды она объясняла тем, что жиды водопровод отравили). Непонятно, что это должно означать и что набрасывающиеся хотят тебе этим доказать, но стоит обратить внимание, что в оригинальной цитате вообще нет ничего о России, но Россия почему-то считывается — даже самыми большими сторонниками того самого, что они вечно путают с Родиной. Почему? Да потому что все так и есть. Отбросив комплексы государственности, прогресса, науки и культуры, на одной шестой части суши раскинулась загадочная страна, в которой буквально нет ничего. По ней с лупами скачут героические популяризаторы благовещенских самоваров и норильских наличников («московский урбанист Павел Г. восхитился Опочкой и хочет переехать в наш регион навсегда»), которые пытаются среди тряпок и коровников отыскать что-то достойное фиксации. Достойное, конечно, есть. Но мало. Его практически не осталось и оно успешно доламывается уникальными административными коллективами на местах. Из Москвы им «помогают». Журнал «Москвичка» — это такой импортозамещенный глянец, «русский Tatler» — делает специальный выпуск про регион, в котором в две тысячи двадцать шестом году люди бьют друг друга в очередях за овощами. К журналу прилагается эксклюзивная коллекция кепок «Москвичка» в Нижнем Новгороде». На обложке другого журнала про «садоводство» голый андрогин протыкает себе щеку виноградной веткой. Все это является популяризацией внутреннего туризма и развитием локальных идентичностей. Путин заявил, что Россия — это страна восходящего солнца, потому что солнце первым восходит на Чукотке. Это неправда, потому что на самом деле солнце больше не восходит. Все происходящее — наш отечественный Бэкрумс, бесконечная тайга, заставленная заброшенными свинарниками, покосившимися заборами и пыточными изоляторами, которая постоянно пытается себя вспомнить и воспроизвести, но каждый раз получается все хуже и хуже. Где-то между свинарниками ходит Минотавр. Практически единственное светлое пятно на этой карте — народ. Учёные, инженеры и математики, музыканты, артисты, водители фур, продавцы в универмагах, смотрители зоопарков каждый день, несмотря на погодные условия, пытаются со всем этим что-то сделать — высчитывают формулы, разрабатывают транзисторы, возят за десятки тысяч километров товары первой необходимости и убирают навоз за слониками. С каждым разом получается все хуже и хуже. Народ-то у нас замечательный — вот только люди говно.