Зачем блокируют телеграм в частности и доламывают интернет в целом — мы тут ни при чем. Какое-то время назад в Кремле решили, что главная опасность ближайших лет — это подростки. Существуют документы, в которых так написано чёрным по белому, причём аргументация там несколько шизофреническая — например, талантливые кремлевские администраторы с широким кругозором считают, что все крупные мировые протесты последних лет (в частности, в Иране) совершались подростками, которых ЦРУ через интернет вербовало в качестве организаторов оранжевых волнений, а когда прозорливые власти попавших под влияние стран ограничивали интернет, чтобы ЦРУ не влияло на подростков, ЦРУ присылало в страну терминалы Старлинка, с помощью которых подростки продолжали устраивать митинги. Согласно вышеупомянутым документам, региональным ментам в этой связи рекомендовано проводить тренинги для «выявления в толпе протестующих детей с объёмными рюкзаками, в которых могут находиться терминалы связи» и «пресекать незаконные поставки терминалов». То есть кто-то из тех десяти-пятнадцати человек, имеющих доступ к дедушке, подложил ему папку про то, что напрягаться в ближайшее время следует именно по поводу детей — за это и воюют. Михаил Плетнев (дирижер) спросил вчера, что я думаю про инициативу о введении в школах «оценок за поведение». Гаденыши, дескать, совершенно распоясались — курят на переменах, хамят, срывают уроки, поэтому семьдесят процентов населения выступает за возврат к наиболее успешным советским практикам. «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым». В геронтологии это явление хорошо описано: механизм, при котором человек в стрессовой или уязвимой ситуации возвращается к более ранним формам поведения и переживаний, то есть в тысяча девятьсот шестьдесят пятый год, когда все спокойно сидели за партами, не зависали в тик-токе, носили строгие коричневые платьяя и белые фартучки, а у авторов инициатив в области воспитания юношества и противодействия цветным революциям при виде этих фартучков случалась первая эрекция — отсюда и впечатление, что если вернуть так, как было, все сразу станет хорошо. На полном серьёзе они думают, что интернет — это что-то детское, «внук в компьютере копается», поэтому блокировки интернета никак не отражаются на взрослом населении, которое, как и все нормальные взрослые, смотрит телевизор и читает «Комсомольскую правду», а без интернета спокойно обойдется. В то же время, если «выключить интернет», подростки не смогут получать указания из ЦРУ, не будут устраивать инспирированные украинскими кураторами скулшутинги (официальная позиция государства — «это все устроили украинцы») и не станут выходить на площадь, чтобы «опротестовать результаты единого дня голосования», а введение оценок за поведение и срочное восстановление пионерии решит все проблемы современной школы. Радует только то, что всем заправляют десять-пятнадцать человек, имеющих доступ к телу дедушки, которые скоро отчалят, и стараются они дедушке понравиться не для того, чтобы снова ввели белые фартучки (в их юности школьная форма была синей), а для сохранения доступа к нефтеродице и возможности покупки особняков в Майями с целью последущей релокации — чтобы выйти в кеш, уехать под пограмму защиты свидетелей, давать в ФБР показания про «преступный путинский режим», доживать счастливую старость и писать книжки про то, как на должности заместителя руководителя администрации президента они отчаянно боролись с влиянием ФСБ на внутреннюю политику и выступали за честные суды. В частности, именно для этого за последние пятнадцать лет в стране наворотили аж с десяток разнообразных «пионерских организаций» — потому что начальнику такое нравится. Тёплый ленинградский май, скоро каникулы, велосипед, Аркадий Гайдар, речка, спелая земляника. Все, как при бабушке. Какой ещё интернет, зачем?

«Не надо иллюзий. Не надо надежд на светлое будущее. Нами управляют жлобы и враги. Они никогда не будут с нами. Они всегда будут против нас. Они никогда не позволят нам говорить то, что мы считаем правильным, потому что они считают правильным нечто совсем иное».