Русская буррата и русская реконкиста. Коллективные Патрики в жизни и в интернете мне тоже страшно не нравятся, но присутствие, как вы говорите, «на четвёртый год войны» в окружающем информационном пространстве каких-то шизофазических колонок-дискуссий о преимуществах московских продуктовых (в противовес парижским) и бесконечных потоков фуа-гра с инжировым чатни и крошкой из бриоши, белого альбского трюфеля со срезом тонким и ароматом резким, ризотто из арборио на шампанском, карпаччо из лангустина с оливковым маслом первой выжимки, морской солью и микрозеленью, хамона иберико де беллота шестидесятимесячной выдержки с жёлтым жиром, кальмара с шафрановым рисом на чёрном соусе из каракатицы, тартарa из тунца с трюфельным мёдом, соусом понзу и золотой солью, омаров в сливочном соусе с шафраном и пастой тальолини под белое вино, морского ежа свежего и холодного в раковине со сливочным кремом, осетрового кавьяра с блинами на гречневой муке и сметаной из буйволиного молока, парфе из белого трюфеля, жрать, жрать, жрать, до блевоты, а потом перышком, как Генрих Третий — говорит мне о том, что причина не в показном потреблении, или, как говорят разные общественники, «патамушта до эсвэо мы были в бездуховном болоте, а щас Русь возрождается», а в психическом спазме, до которого вы, собственно, всех и довели. У человека есть два базовых желания — ну хорошо, три, но про третье говорить не будем, потому что это неприлично и нас слушают дети. Первое — вкусно пожрать. Второе — кого-нибудь убить. Три этих первичных желания, синергируя и пересекаясь друг с другом, образуют спектр мотиваций, из которых конструируется вся сложная масса человеческой деятельности. На стыках этих желаний возникают экономические практики, политические и юридические институты, культурные формы, эстетика и так далее. Когда стыки разрушаются, остаются только первичные желания. Выглядит страшно, но девушка из инстаграма, которая говорит, что на ней пальто за миллион рублей принципиально ничем не отличается от дедушки из рутуба, который говорит, что нужно убить сорок миллионов хохлов и обязательно, обязательно пробить сухопутный коридор в Приднестровье. Он туда будет ходить. Мы все очень сильно заболели.