«Памятник как социокультурный феномен выполняет несколько значимых функций. Прежде всего, он закрепляет в общественном сознании важнейшие исторические события, превращая их в элементы коллективной памяти. Одновременно памятник интерпретирует прошлое через эмоционально-эстетическую призму, формируя отношение общества к определённым событиям или личностям. Кроме того, памятники играют важную роль в осмыслении человеком своего места во времени и пространстве, обеспечивая ощущение преемственности и устойчивости культурной идентичности».

Сталина мы не видели и не знаем, но несколько поколений интерпретаций сформировали у нас довольно четкий визуальный образ вождя, поэтому горельеф со Сталиным в московском метро вызывает шок разве что политического характера – «два миллиона доносов», «ГУЛАГ» и так далее. Это вполне оправданный шок, и тут нет места ерничеству, но хочется сказать о том, что нам трудно сегодня понять. Памятники Сталину ставили при жизни вождя (конкретный горельеф «Благодарность народа вождю-полководцу» – после войны); эти памятники, несомненно, вызывали неописуемый ужас у современников – но не из-за бесчисленных преступлений и атмосферы тоталитарного общества (как нам кажется сегодня). Это был хтонический ужас, долина зловещего, шизофренические изваяния yee naaldlooshii, двойников-кожекрадов. Советский человек, естественно, таких слов не знал, но от этого было намного страшнее. А на основе этого ужаса человеку предлагалось «осмыслять свое место во времени и пространстве». Под взглядами монструозных памятников пространством оказывался ад Босха, замаскированный «советским модернизмом», время – после Второй Мировой, то есть после конца света.

У нас нет такого опыта, мы не ставим массово памятники живым (как вы сейчас поймете – не просто так), и довольно трудно объяснить, о чем идет речь, но я постараюсь. Посмотрите на фотографии ниже.

ЭТО ВООБЩЕ КТО?