О российских пропагандистах разговаривать уже не очень интересно и контента такого формата в интернете полно. С ними все ясно. Но в пределах нашего пузыря нечасто можно увидеть что-то про украинских пропагандистов. Пришлось ознакомиться. С трудом.

Ролевая модель «украинского видеоблогера» — телефонный пранкер. «Вольнов». Понятия не имею, почему так получилось, но вообще украинцы очень любят звонить по телефону и делают это годами. За последние три года лично мне украинцы звонили порядка пятидесяти раз. Им это нравится.

Визуально «вольновы» мало чем отличаются друг от друга. В разбираемом сегодня случае «видеоблог» выглядит так: в кадре сидит боров, покуривая электронную сигаретку, рычит на пленного — «я из СБУ, рассказывай, как ты в окопе водку жрал». Иногда к борову в кадре присоединяются какие-то помятые белокурые валькирии в камуфляже. Иногда борова подменяет другой боров, внешне практически неотличимый от первого (помогает только электронная сигарета). Все это называется «журналистским материалом». «Журналист» и еще несколько его товарищей создали некий «гуманитарный проект поиска пропавших российских солдат на Украине», вся деятельность которого сводится к записи видеороликов следующего содержания: боров звонит по видеосвязи женам и матерям (в основном только женщинам) пленных и в хамской манере вытягивает из них информацию о выплатах. Затем поворачивается к камере и произносит что-то вроде «шановне телеглядатачи, посмотрите, как эти москали продают своих детей ради семерки жигулей». Потом к видео клеятся довольно специфические в своем уродстве превью и названия (можно посмотреть на скриншоте) и все заливается на ютуб. На таких нехитрых развлечениях боров заработал два миллиона подписчиков. Чтобы вы понимали масштабы: это настолько плохо, что на фоне борова даже засветившийся в одном из роликов Капустин выглядит интеллигентным и приятным молодым человеком.

Не вполне ясно, чому цей громадянин вместо захысту батькивщины от вторжения путинских агрессоров занимается блоггерством, или, как он это титрует, «документалистикой». Прошу считать это официальным обращением в территориальный центр комплектування та социальной пидтрымки миста Куева. Обратите, пожалуйста, внимание на пана. У человека явные проблемы с лишним весом, надо оказать посильную допомогу.

Принципиально, конечно, от наших мальчиков это ничем не отличается: и там, и здесь есть люди, которые вместо непосредственного участия в войне трясут мудями на камеру («я занимаюсь информационной борьбой с противником»), но все медиапроекты головне управлення розвидки почему-то несут на себе отпечаток вот этого слабоописуемого местечкового хамства и ограниченности — будь это «вольновы», которые позорят женщин на камеру, или тик-токи про чизбургеры. Добровольные русские помощники украинской пропаганды пытаются это косплеить, но получается не очень, потому что есть какое-никакое образование и опыт существования в приличном обществе (закончил ВШЭ, например, работал на «Эхе»), в итоге русский украинский пропагандист напоминает младшеклассника, который нелепо матерится, чтобы сойти за «пацана»; в то же время бывшие граждане Украины, переквалифицировавшиеся в зет-пропагандистов, тащат за собой этот метафорический хутор — в результате получается вандализм на стенах Суджи, «всех ограбим, всех убьём» и так далее. У гоповатой славянской молодежи без определенных занятий в какой-то момент стала модной кавказская эстетика: пальцы вверх, бородки, рэпчик, кальяны и так далее — не дай бог, чтобы когда-нибудь у нас стала модной эстетика украинская.