Однажды группа каких-то непонятных людей не очень внятной профессиональной принадлежности решила, что они, во-первых — «вся Россия», во-вторых — могут определять, что именно я буду дальше смотреть по телевизору. Способ и само желание говорить от лица некой общности вообще можно считать показателем приличия: интеллигентный человек, даже если ему очень хочется орать в сто пятьдесят миллионов глоток, постарается как-то сузить этот круг, типа «некоторые представители нашего гомосексуального подполья полагают, что...». Неприличные люди невнятных профессий кричат — «мы, многонациональный народ Российской Федерации, категорически выступаем против Пугачевой и Урганта». Интересный выбор объекта борьбы: люди воюют не с голодом в Африке, не с глобальным потеплением, не с неонацизмом, в конце концов, а с Аллой Пугачевой, которую, в отличие от неонацизма и глобального потепления победить невозможно в принципе. «Символ всего худшего на эстраде, пугачевская мафия», пишет Холмогоров. Холмогоров, мафия бессмертна. А в вопросе выбора того, что мне нужно видеть по телевизору, ребята, я доверяю только одному человеку — Константину Львовичу Эрнсту, а вот вы вообще непонятно кто. Дверь за собой закройте, пожалуйста.