Еще немного об ограничениях

В мае 2025-го я гуляла по улице Советской в Оренбурге после очного похода к психотерапевту. Вот уже третью неделю он разрешал мне ментально отдыхать, то есть ничего не требовать от себя, не принимать сложных решений, гулять, заниматься вдохновляющими и восстанавливающими активностями, лишь бы только я отошла после затяжного периода проф. выгорания.

Еще вернее будет сказать: я шла после встречи с ним и сестрой. Вообще я специально прилетела в Оренбург, чтобы встретиться с Верочкой, которая живет в Валенсии. С Верой мы выпили кофе в относительно новом для Оренбурга пространстве: она – фильтр с водой, я – айс-латте, чтобы как-то противостоять жаре, которая к 15:30, кажется, уже достигала своего максимума. Мы говорили о дружбе, кризисах дружбы, и немного о том, каково это переезжать в другую страну или даже город, понимая, что там не будет никого из близких и друзей. Я проводила Веру до того же кабинета психотерапевта, в котором была час назад, и пошла по центральной улице, вполне бесцельно, рассматривая знакомые места и пытаясь понять, что я в них чувствую, и чувствую ли вообще что-то.

Гостиный двор, ресторан с красивым в общем названием «Ностальгия», за ним – место бывшего клуба «Цветы и Шпионы».
Студенческие слегка загульные годы, на которых не хотелось останавливаться в памяти.

Здание, где в моем глубоком детстве был кинотеатр, первый кинотеатр, в который я пошла вместе с бабушкой по папе: там тогда в экран полетели вперемешку черно-белые листья и летучие мыши, и я, очень испугавшись в свои 4-5 лет, затребовала бабушку покинуть зал. Бабушка раздражалась.

Здание, в котором в мои 16 размещался ночной клуб «Пилот». Кажется, первый ночной клуб, в который я ходила раза 2-3 за молодость, и те – не ночью, и те – по проходке друга.

Длинный дом на Советской, 31. Тот, что за Долгостроем Атриумом, который, как ни странно, так и значился на Яндекс-карте в мае 2025го. То есть так и значился долгостроем Атриумом уже лет 20 или 30, хотя на месте долгостроя, стройка которого, кажется, никогда и не начиналась, уже давно лежала тротуарная плитка как дань одному из бывших уже теперь мэров (или губернаторов).

В сквере Осипенко, между долгостроем и Доходным Домом Н.Ф. Мальнева, я остановилась у памятника Пушкина и Даля. Сквер – обставлен флагами ко Дню Победы в Великой Отечественной. Это было 8-го мая. На головах писателей переминались голуби. Память о них, похоже, интересовала в городе значительно меньше памяти о Победе: памятник был изрядно изгажен птицами.

«Пойдем быстрее, ты опоздаешь на занятия», – строго прикрикивала стройная женщина лет 35 кому-то. Я посмотрела по направлению туловища женщины – передо мной легко и хаотично прыгала белокуренькая, миловидная девочка лет 4, с опрятно убранным в косичку волосом. С аккуратным носиком, румянцем и приятной детской припухлостью.

«Я считаю до трех… Раааз, двааа… Я уже 2 сказала, Саша», – с нарастающим раздражением и голосом настаивала женщина. Я ухмыльнулась: «Так, это не мне, – уже хорошо. Может, это характерная черта девочек-Саш: гнуть свою линию и отстаивать свое право на выбор (романтизировала я)? И неужели эти никогда не действующие манипуляции до сих пор используют в воспитательных мерах? Или, неужели, родительское поведение в нашем детстве – мы ведь с женщиной, по ощущениям, примерно одного возраста – так плотно записывается в подсознании, что оказывается сильнее банальной логики? Неужели я и сама в материнстве буду такой, ведь сама формула подсчета и интонации в этих совершенно, увы, бесполезных, но все же устрашающих и оставляющих пыль тревоги подсчетах «Раз, два, два с половиной…» были мне самой знакомы детства?»

Девочка безобидно не обращала внимания на маму. Она легко с улыбкой бегала по кругу, переминаясь с ноги на ногу, словно это была самая интересная игра.

«Играй, Саша», – подумала я. «Сколько раз во взрослой жизни тебе еще придется сталкиваться с жесткими дедлайнами и ограничениями, выбирать между тем, что должно, и тем, что хочется.

#пишет_сама_по_себе