Спонтанность, топоним как из «Игры престолов» и «дикий урбанизм»

Может, помните, я писала о концепции дикого урбанизма, которая должна была развернуться в Зарядье, но не развернулась. Слишком уж обязывает близость к Кремлю.

В субботу мы с друзьями провели туристический день в Звенигороде. Я думала, это будет классический визит: немного пройдемся по центру, зайдем в реновированную кофейню «Дом», а потом отправимся в Саввино-Сторожевский монастырь и на территории прп. Саввы. Для тех, кто, как я, в танке: «прп.» = «преподобный».

И так, в общем, и было. Но экскурсию мы неожиданно для меня начали с территории, от названия которой, как мне показалось, пахнуло средневековьем. Малиновый овраг.

Помните, как у Мартина в его вселенной устроены топонимы? Blackwater — Черноводная, Highgarden — Высокий Сад. Ровно так, как они формировались еще со времен средневековья: шел мужик, видел какую-то характерную черту места и называл его буквально по ней. Ноль поэтики в моменте нейминга. Но искусство кинематографа и воображение делает их почти мифологическими в восприятии.

С Малиновым оврагом произошла буквально похожая история. Он сформировался под действием стока воды и служил естественным водосборником для левобережных кварталов. По его дну проходили тропы, связывавшие 4 старинные части города: Городок (Кремль), Красную/Конюшенную гору, Солдатскую слободу и Нижний посад. А на склонах его когда-то росла дикая малина. Чем вам не Riverrun?

Сегодня это уже новая благоустроенная территория, которая по-прежнему связывает несколько частей исторического Звенигорода. Благоустройство было частью большого проекта «Звенигород — Гостеприимный Город», победившего во Всероссийском конкурсе проектов создания комфортной городской среды. И поскольку исторически по дну оврага тоже проходили тропы, то маршрут в каком-то смысле не столько придумали с нуля, сколько проявили уже существовавшую логику места.

Архитектурную концепцию Малинового оврага делало бюро БАЗИС. Их задачей, по сути, было благоустроить место так, чтобы оно по возможности не перестало быть оврагом и лесом. Поэтому по основному маршруту не стали делать ни плитку, ни асфальт, а проложили его из металлического решетчатого настила. Он как бы нависает над землей, так что, через него видно траву, почву и ручьи после дождя. То есть реальная природа здесь действительно «пробивается» через благоустройство.

В этот настил встроены маленькие источники света, авторы называют их «светлячками», которые, логично, светят поздним вечером. Мы были днем, но, по идее, основное освещение должно быть довольно деликатным: теплый свет, высокие тонкие опоры среди деревьев, минимум ощущения городского прожектора. Задача была в том, чтобы человеку было безопасно идти через лес, но чтобы сам лес при этом не превращался в хорошо освещенный московский парк.

Зеркальные поверхности отражают лес и прохожих. И встроены они так деликатно с точки зрения пропорций архитектуры и природы, что не забирают внимание на себя, а как бы делают его (лес) и людей главными героями места. Я сейчас придумала эту метафору, чтобы как-то рационально описать, что именно я почувствовала там телом. Честно удивительное место. Есть в нем что-то по-настоящему близкое к тому самому «дикому урбанизму». По крайней мере, к тому, как я его понимаю: архитектура здесь встроена в природу, а не наоборот.

Любопытно, что сохранить природу здесь попытались примерно в том виде, в котором хотели видеть это место сами звенигородцы. Да, это не инициатива снизу — все-таки это муниципальная программа и федеральный конкурс — но, как я поняла, жители участвовали в выборе территории для благоустройства и отдельно просили сохранить природный характер оврага, не превращать его в еще один стандартный городской парк.

В отличие от того же Зарядья гос. проект здесь как будто получил снизу общественное ограничение: только, пожалуйста, не угробьте нам лес.

Сработало. Прогрессивно, волшебно, хочется возвращаться. Но чтобы фоном не пел ребенок: «Русский парень от пуль не бежит».

Малина не зафиксирована.