Удивительный, конечно, человек был господин Пикассо.
Во-первых, попробуйте вспомнить, какому еще деду мировой культуры настолько идут тельняшки, полосатые пижамы, шейные платки и лысина.
Во-вторых, не менее креативная, чем он сам, конечно, мотивация к покупке недвижимости и последующая ее эксплуатация.
В декабре 1954 года Пикассо начинает писать серию свободных вариаций на тему «Женщин Алжира» Делакруа. Первую версию — всего через несколько недель после смерти Анри Матисса, его давнего друга и соперника.
Причем сама «восточная» эстетика этой серии была связана для него не только с Делакруа, но и с Матиссом, который вообще очень любил южный свет, орнаменты, ткани, декоративные интерьеры и женщин в образах одалисок.
Когда Матисс умер, он оставил мне своих одалисок в наследство,
— позже шутил Пикассо.
Вполне вероятно, что La Californie — огромная вилла в Каннах с гигантскими окнами, лестницами, террасами, видом на Средиземное море и почти чрезмерным количеством света — появляется у Пикассо, чтобы, так сказать, лучше работалось.
Я так много думал о «Женщинах из Алжира», что купил La Californie,
— объяснял он своему биографу Пьеру Дайксу.
После тесных парижских мастерских La Californie становится для него пространством, где окончательно смешиваются жизнь, работа, свет, хаос, искусство и сам образ художника.
И именно там за следующие месяцы появляется сразу 15 версий «Алжирских женщин». Что, как по мне, выглядит, мягко говоря, немного компульсивно, как собственно, и все творчество художника, иначе как объяснить, что человек в принципе смог создать больше 50 тысяч работ за жизнь?
За время жизни на вилле Пикассо почти ничего не выбрасывал: старые работы, керамику, маски, мебель, игрушки, газеты, случайные предметы. И со временем она начинает выглядеть не как дом, а почти как архив его собственной жизни и творчества. И лучшей декорацией к самопрезентации, не без привлчения фотографов.
Да, фотографы, снимавшие его там, позже говорили, что La Californie постепенно превращалась в автопортрет Пикассо.
Ну, а дальше объектом искусства становится уже сама вилла. Появляется серия работ с изображением La Californie, где окна, предметы, свет, клетки с птицами и хаос мастерской становятся самостоятельными героями искусства.
И в этом он, кстати, тоже как будто продолжает разговор с Матиссом, который любил делать собственную студию героиней картин.
Очень, признаться, понимаю мужчин. Тоже регулярно фотофиксирую свои жилища. В общем-то сегодня на этом отчасти построена индустрия блогинга.
Ну, и вообще есть мысль, что где-то здесь, в La Californie появляется тот визуальный язык творческой среды, который позже подхватят вообще все: другие художники, архитекторы, дизайнеры, fashion-бренды, креативные студии. Ведь огромные окна, интеллектуальный беспорядок, смешение дома и мастерской — уже почти безальтернативные атрибуты "творческости".
Сейчас интересно 2 вещи: почему человеку вообще так важно фиксировать пространства и местность разными языками, и — если долго думать о Пикассо, как скоро можно купить виллу в Каннах?