В этом году исполнилось 15 лет сооружению, которое севильцы сперва прокляли, а потом полюбили. Metropol Parasol - это гигантский деревянный зонт, распустившийся над площадью Пласа-де-ла-Энкарнасьон, и сегодня стал не просто достопримечательностью, а символом того, как архитектура может пересобрать город.
Форма и конструкция состоит из 3000 элементов из финской сосны!
Проект немецкого бюро J Mayer H - волнообразный навес на шести бетонных опорах высотой около 26 метров. Он состоит из 3000 деревянных элементов, соединённых в сложную пространственную решётку, которая покрывает площадь почти 150 на 70 метров. Конструкция держится на шести бетонных ядрах, внутри которых спрятаны лестницы и лифты, ведущие на верхний уровень.
Архитектор Юрген Майер назвал его «атмосферным укрытием для форм общественной жизни, которые ещё предстоит изобрести».
Площадь Пласа-де-ла-Энкарнасьон долго пустовала. Последние рыночные здания снесли в 1973-м, позже пытались застроить офисами и парковками, но раскопки обнаружили римские руины, и город законсервировал пустырь. В 2003 году объявили конкурс на новый рынок, музей на месте раскопок и предложили придумать что-то, что вернёт площади жизнь.
Название Metropol Parasol говорит само за себя: «parasol» - зонт от солнца, «Metropol» - городской масштаб. Горожане быстро придумали своё: «сетас», что означает грибы. Когда выяснилось, что архитектор зарегистрировал оригинальное название как торговую марку, город официально принял народное. Так «Сетас де Севилья» стало именем проекта навсегда.
Севильцы были в ярости. Футуристическая конструкция казалась чужеродной в городе барокко и готики. Бюджет вырос с 50 до 100 миллионов евро. Открытие отложили с 2007 на 2011 год. В процессе инженеры выяснили, что деревянная оболочка такой формы и масштаба технически невыполнима в изначальном виде. Решения пришлось изобретать заново.
Тем не менее, объект в городе появился. Под навесом сегодня находятся рынки и рестораны. Под землёй - археологический музей с руинами, найденными при раскопках. На уровне крыши 250-метровая пешеходная дорожка с панорамными видами на город: закаты над кафедральным собором и бывшей мечетью, общий силуэт Севильи с высоты 26 метров.
С 2021 года конструкция ещё и светится по ночам. Подсветка превращает деревянные волны в световой скульптурный объект.
Metropol Parasol - не просто зонт от солнца. Это пример того, как архитектура может объединить археологию, рынок, общественное пространство и смотровую площадку в одном радикальном жесте. И сделать это так, что спустя 15 лет севильцы уже не представляют свою площадь без этих «грибов».
Советский модернизм как источник вдохновения для Apple: архитектурный диалог через десятилетия или банальные воровство?
Флагманские магазины Apple и даже знаменитый кампус Apple Park в Купертино имеют неожиданных архитектурных "предшественников". И это…здания советского модернизма 1960–70-х годов. Сходство настолько очевидно, что архитекторы и критики по всему миру заговорили о прямой линии преемственности (да, сейчас это называется так).
Возьмем, к примеру, здание сочинского автовокзала 1967 года постройки (архитектор Вячеслав Морозов) - памятник раннего советского модернизма. Его ключевые черты: парящая плоская крыша, обилие стекла, несущие колонны только снаружи стеклянного фасада, внутри - ни одной опоры! Та же концепция реализована в Apple Store Aventura в Майами (2019): волнообразная кровля, стеклянный фасад и полное отсутствие внутренних колонн.
Архитектор-краевед Наталья Захарова отмечает: "Если мы посмотрим, мы видим, что несущие колонны только снаружи стеклянного фасада. Внутри нет ни одной колонны. И эта оболочка позволила обеспечить перекрытие пролета". Разница лишь в материалах: у Apple - это премиальное стекло и сталь, у советского прототипа исключительно бетон и функциональная простота.
Apple Store в Бангкоке (Foster + Partners, 2020) - 24-метровая коническая опора в центре стеклянного объема, поддерживающая нависающую крышу. Почти точная копия - сочинские "Круглые кассы" (1960-е, архитектор Ф. Куютин), снесённые в 2012 году. Та же коническая опора, те же панорамные стекла. Разница только в масштабе и качестве исполнения.
Знаменитый "космический корабль" Apple Park (Foster + Partners, 2017) - кольцевое здание с внутренним двором и интеграцией солнечных технологий . Его "двойник" - московский ГСК "Запад" (1970-е), кольцевой гаражный комплекс в Раменках . Оба имеют замкнутые кольцевые структуры, но если советский проект символизировал коллективную силу и утилитарность, то Apple Park исключительно инновации и экологичность.
Профессор МАРХИ Алексей Мусатов предполагает: "У Apple очень много схожих решений. Я думаю, или кто-то из руководства бывал, смотрел, или кто-то из наших архитекторов просто уехал и там работает". И действительно, сэр Норман Фостер, главный архитектор многих проектов Apple, не раз признавался в любви к советскому авангарду и инженерным решениям того времени.
И советский модернизм, и архитектура Apple делают акцент на практичности и функциональности. Оба направления используют минимализм, геометрическую ясность и модульную эффективность. Разница лишь в материалах и атмосфере: советские здания - это всегда сырой бетон и суровая эстетика, Apple же - дорогие материалы, комфорт и премиальный блеск.
Архитекторы утверждают, что это не прямое заимствование, а скорее переосмысление идей, которые опередили своё время. Советские архитекторы искали функциональные решения для массовой застройки. Apple нашла в этих решениях эстетический потенциал и упаковала его в современную, коммерчески успешную форму.
Шанхай готовиться к громкому открытию. Это будет новое здание оперы по проекту норвежского архитектурного бюро Snøhettа. Бюро известно прежде всего тем, что умеет превращать архитектуру в движение. Их Шанхайская опера, открывающаяся 17 октября 2026 года, - это не просто очередной культурный центр. Это манифест того, как здание может принадлежать городу, а не только зрителям с билетами.
Форма здания заявлена как танец, застывший в бетоне.
В основе архитектуры - образ раскрывающегося веера. Винтообразная крыша, поднимающаяся спиралью, отсылает к динамике танца и пластике человеческого тела. Но главное - эта форма становится доступной инфраструктурой: по спиральной лестнице можно подняться на смотровую площадку, где открывается вид на Хуанпу и красивый современный город.
Крыша работает круглосуточно, 365 дней в году. Она превращается в городскую площадь, парк и сцену одновременно. Это принципиальное решение: здание не закрывается после спектакля. Оно живёт вместе с городом.
Внутри - диалог монументальности и движения. Стеклянные фасады заливают светом общественные пространства, а скульптурные тёмно-красные объёмы пронизывают интерьер, создавая ритм и напряжение. Здесь архитектура "выступает" ещё до начала спектакля.
Материалы работают на акустику: дубовые полы, тёмно-красный тонированный дуб в залах. И это не только эстетика, но и точный расчёт звука. Акустика разработана с Nagata Acoustics - одними из лучших в мире.
Три зала работают Как три самостоятельных сценария.
Главный зал на 2000 мест - для большой оперы и оркестровых концертов. Второй зал на 1200 мест - для более камерных постановок. Третий - трансформируемый зал на 1000 мест предназначен для экспериментов и постановок, которые привлекут новое поколение.
Опера расположена в районе Хоутань, на излучине Хуанпу. Окружающий ландшафт радиально расходится от здания, закрепляя визуальные связи между оперой и городом. Район развивается по низкоуглеродной модели, что соответствует экологической повестке проекта.
Площадь здания - 146 786 м². Строительство велось с 2017 года. Snøhetta создала оперу, которая не просто приглашает на спектакль, а становится частью повседневной жизни Шанхая. Архитектура здесь - движение, свет, доступность и акустика, собранные под одной крышей.
Сиди-Бу-Саид или о том, как один декрет превратил деревню в архитектурную икону.
Бело-голубая гамма тунисского Сиди-Бу-Саида сегодня узнаваема во всем мире. Её принято связывать с именем барона Рудольфа д'Эрланже. Но он не изобретал эти цвета. Он их зафиксировал. И защитил.
Когда барон прибыл в тунисскую деревушку в 1907 году, ей угрожала хаотичная европейская застройка. Д'Эрланже, обладавший связями при французском протекторате и авторитетом среди тунисской элиты, использовал всё свое влияние. Результатом стал исторический декрет бея Мухаммада V ан-Насира от 28 августа 1915 года. Сиди-Бу-Саид стал первым в мире охраняемым архитектурным памятником под открытым небом.
Но почему именно белый и голубой?
Белый, как известно, это традиция, уходящая в века. Известью здесь издавна белили стены: она отражает палящее средиземноморское солнце и защищает здания от перегрева.
Голубой же - народное решение. Яркое солнце, отражаясь от сплошных белых фасадов, буквально слепило жителей. Покраска деревянных элементов дешевым индиго решала сразу три задачи: смягчала световой контраст, защищала дерево от морской влаги и отпугивала насекомых.
Д'Эрланже разглядел в этой крестьянской практике эстетический потенциал. Декрет запретил любые другие цвета и предписал единый канон: стены должны быть только белые, двери и ставни исключительно небесно-голубые.
Но чтобы закон не вызвал сопротивления, барон за собственный счет раздавал краску и оплачивал работу мастеров. Он не просто запретил! Он сделал новый порядок доступным.
Так обычная прибрежная деревня превратилась в один из первых в истории примеров намеренного территориального брендинга, основанного на архитектурном коде. Спустя век Сиди-Бу-Саид остаётся живым музеем под открытым небом и, конечно, напоминанием: иногда лучший способ сохранить место - это дать ему единый цвет.
Франкфурт-на-Майне - один из главных авиаузлов Европы. Но его новый Терминал 3, спроектированный бюро Christoph Maeckler Architekten, не просто увеличивает пропускную способность. Он меняет само представление о том, каким может быть (или должен быть) аэропорт.
В основе проекта - отказ от привычной иерархии «здание - зал - выход на посадку». Вместо этого архитекторы предлагают линейную структуру с модульными пирсами, которые позволяют гибко наращивать мощность без потери навигационной логики. Пассажир не блуждает в лабиринтах. Он движется по четкой оси, где каждый шаг просчитан.
Главная архитектурная тема и гордость - свет. Огромные световые люки в кровле и панорамное остекление фасадов заливают интерьеры естественным солнцем. Внутри многоуровневые пространства с открытыми видами на перроны и взлетные полосы. Аэропорт перестает быть герметичным тоннелем и становится продолжением ландшафта.
Особое внимание уделено устойчивости. В проекте заложены системы сбора дождевой воды, энергоэффективные фасады с регулируемым затенением и интеграция зеленых зон прямо в интерьеры. Деревья и живые стены не просто декор. Они работают на микроклимат и снижают уровень стресса у пассажиров.
Терминал рассчитан на рост пассажиропотока до 25 миллионов человек в год. Но его масштаб не давит и всё благодаря продуманным пропорциям, высоким потолкам и зонам ожидания, которые напоминают общественные площади, а не транзитные залы.
Франкфуртский Терминал 3 - это не просто инфраструктурный объект. Это пример того, как аэропорт может быть и эффективным, и человечным, и даже зеленым. Главное - правильно спроектировать его архитектуру.
Есть такое понятие, как музейные отели. Orient Express Venezia в Венеции именно такой. Этот палаццо являет собой настоящую архитектурную симфонию. Но у него есть одна важная особенность. Он не цитирует Венецию, как большинство богатых палаццо. Он - сама Венеция, прочитанная через конструкцию, свет и фактуру.
Новый Orient Express Venezia расположился в палаццо XV века на Гранд-канале. В основе (полюбуйтесь) - классическая венецианская структура: три яруса, разделенные карнизами, с арочными окнами, которые выходят на водную гладь. Главный фасад соткан из истрийского камня, светлого и благородного, который веками противостоит сырости лагуны.
Внутри потрясающие слои истории. Сводчатые перекрытия с крестовыми и цилиндрическими сводами, характерными для венецианской готики. Именно они задают ритм пространству и создают идеальную акустику. Мозаичные полы в технике opus tessellatum - это своеобразный геометрический узор из цветного камня, который ведет вас от вестибюля к парадной лестнице XIX века с чугунными балюстрадами, отлитыми по старинным формам. Фрески XIV–XV веков основаны на мифологических сюжетах, которые реставраторы раскрывали слой за слоем, снимая поздние записи. Мраморные камины с резными консолями. Здесь каждый уникален и повторяет ордерную систему: ионический, коринфский, композитный.
Патинированные стены, муаровый шелк на панелях, муранское стекло в люстрах и дверных ручках. Каждая деталь либо аутентична, либо восстановлена по архивным чертежам.
Всего 47 номеров и сьютов. И ни один не повторяет другой. Разная высота потолков, разная ориентация окон, разная планировка, продиктованная историческим каркасом палаццо. Где-то окна в стрельчатых арках выходят на каналы, где-то - в тихие внутренние дворики с колодцами-колоннами.
Orient Express всегда был про движение. Здесь он останавливается, чтобы каждый мог прочитать и вдохнуть архитектуру Венеции не по путеводителю, а по камню, свету и пропорциям.
Как русский архитектор создал сад мечты в Нормандии?
Этрета - то самое место, где природа сама пишет картины. Белые скалы, арки, бесконечное море… Именно эти пейзажи вдохновляли Клода Моне на его знаменитые серии картин. Но на вершине одной из скал есть еще одна причина остановиться: сад, который больше похож на живую скульптуру, чем на обычный парк.
История началась в 1905 году. На скале Амон парижская актриса мадам Тебо построила виллу «Роксолана» и, вдохновленная импрессионистами, разбила вокруг нее изысканный сад. Шли десятилетия, актриса ушла, вилла сменила владельцев, а сад постепенно угас, зарос и почти исчез.
В 2014 году участок приобрел российский ландшафтный архитектор Александр Гривко. Он увидел не руины, а холст. И начал самую необычную реставрацию в своей практике.
На полутора гектарах Гривко развернул экспериментальную топиарную архитектуру. Там появились стриженые ленты кустарника, которые закручиваются волнами и водоворотами, в точности повторяя движение воды у подножия скал. Рельеф в форме створок гребешка отсылает к местным устричным фермам. Это одновременно ирония и уважение к нормандскому промыслу. Между этими живыми формами расставлена коллекция современной скульптуры, включая деревянного Моне с мольбертом, который бесконечно смотрит на тот самый пейзаж.
К моменту старта работ от сада мадам Тебо уцелели только столетние деревья и коллекция редких орхидей. Гривко восстанавливал её по спискам сортов, которые хранились в архивах и буквально по бумажкам вековой давности.
Новый сад открылся в 2017 году и практически сразу стал одной из главных достопримечательностей Нормандии. А в 2019-м получил престижную European Garden Award в номинации «Лучшая реставрация исторического сада».
Сегодня это уникальное место, где история, искусство и природа буквально растут друг из друга. Здесь Моне встречается с топиарным искусством, устричные раковины становятся рельефом, а заброшенный сад превращается в одну из самых необычных достопримечательностей французского побережья.
Архитектура не обязательно должна быть из бетона и стекла. Иногда она состоит из кустарника, волн и памяти.
