Пытливый житель

На северо-западе Петербурга формируется крупнейший туристический кластер. В Приморском районе, на территории бывшей промзоны «Горская» у Финского залива, развернётся всесезонный морской курорт «Санкт-Петербург Марина», а на Камышовой улице - новый современный зоопарк площадью 85,6 га. Оба проекта призваны сделать эту территорию одной из главных точек притяжения для жителей гостей города.

Курорт раскинется на побережье Финского залива и станет частью федерального проекта «Пять морей и озеро Байкал».
Ключевой архитектурный объект первой очереди - Академия парусного спорта, облик которой уже согласован.

В состав академии войдут три здания.

Спортивный центр (более 9,3 тыс. м²) - архитектурная доминанта участка. Здесь разместятся тренировочные корпуса с бассейнами, учебные зоны, жилые комнаты для спортсменов, медблок и столовая.
Учебно-тренировочный корпус «Кайтинг и виндсерфинг» (690 м²) - с панорамными видами на залив.
Эллинг (почти 900 м²) - для межсезонного хранения и обслуживания яхт.

Фасады выполнят в «морской» стилистике: светлые коррозионностойкие материалы, панорамное остекление и отделка «под дерево». Участок с трёх сторон окружён парковой зоной, с четвёртой выходит к Финскому заливу. Ведь это естественный буфер между урбанизированной территорией и природой.

Проект рассчитан на 1,3 млн гостей в год и создание около 7 тыс. рабочих мест. На территории также появится крупнейшая в России яхтенная стоянка, гостинично-рекреационный комплекс с открытыми и крытыми бассейнами, пляжами и ресторанами.

Концепцию нового зоопарка на Камышовой улице разработал Научно-исследовательский институт перспективного градостроительства (НИИ ПГ). Открытие запланировано не ранее 2030 года, предварительная стоимость - 40 млрд рублей.

Архитектурно-градостроительная концепция строится на биомном подходе: вокруг центрального озера формируются пять природных зон: «Африканская саванна», «Тропические джунгли», «Горная Азия», «Русская тайга» и «Арктика и Антарктика». Смысловой центр - павильон «Айсберг» с музеем и образовательными пространствами.

Связующим элементом станет кольцевая линия монорельса. Она не только обеспечит перемещение посетителей между секциями, но и станет одной из визитных карточек комплекса.

Территория будет интегрирована в городскую среду: предусмотрены общедоступная набережная, океанариум, детские и спортивные зоны. Рядом появится станция метро «Богатырская». Её открытие намечено на 2029 год. Со стороны ЗСД обустроят парковку, которая отделит шумную трассу от вольеров.

«Санкт-Петербург Марина» и новый зоопарк - это не просто два объекта. Это два полюса притяжения, которые вместе формируют новую туристическую ось Петербурга.

Отель Banyan Tree AlUla в долине Ашар на северо-западе Саудовской Аравии - это яркий пример того, как архитектура может не «вставать» на ландшафт, а растворяться в нём. Проект бюро AW2 Architecture & Interiors получил ключ Мишлен один из первых в стране.

47 вилл-палаток (от одной до трёх спален) разбросаны по скальным формациям долины. Каждая вилла представляет собой простую платформу с твёрдой структурой, напоминающей соседние камни. Трёхуровневая конструкция создаёт мягкие линии кровли, сливающиеся с рельефом.

Вместо контраста с пустыней- продолжение её логики: песочные холсты, терракотовые штукатурки, стены из утрамбованного песка. Архитектура здесь спроектирована как ландшафт.

Сигнатурный бассейн центральный архитектурный акцент отеля. Он расположен в естественной расщелине скал. Форма повторяет сухие русла рек, которые появляются у подножия утёсов после дождя. Это не «инфинити» над горизонтом, а вода внутри камня.

Отель находится в 15 км от Хегры (Мадаин-Салих) - первого объекта ЮНЕСКО в Саудовской Аравии. Каждая палатка ориентирована так, чтобы обеспечить приватность и одновременно открыть вид на скалы или пустыню. Расширенные террасы с холщовым тентом создают связь интерьера и экстерьера.

Интерьеры - это современная интерпретация бедуинского образа жизни: узоры, вдохновлённые набатейскими кочевыми племенами, и традиционные мотивы. Цветовая палитра отражает оттенки пустыни.

Проект минимизирует углеродный след: локальные материалы, местные растения, техники сбора дождевой воды для микро-садов, которые также служат защитой от наводнений в сезон дождей. Дорожки проложены как тропы по песку, чтобы гость шёл через дюны, приближаясь к природе, а не к инфраструктуре.

Banyan Tree AlUla - это не отель в пустыне. Это отель, который архитектурно стал частью пустыни. Палаточная типология, цветовая мимикрия, бассейн в скале, приватность через ландшафт. Здесь всё работает на то, чтобы архитектура не отвлекала от главного: долины, скал, неба и отдыха.

Типаза - это алжирский город на трёх холмах над Средиземным морем, где финикийская торговля, римская имперская мощь и раннехристианская вера оставили следы в одном археологическом слое.

Это город, чья планировочная структура развивалась последовательно на протяжении более тысячи лет. Финикийцы выбрали мыс над морем как торговый пункт. Римляне при Клавдии превратили поселение в военную колонию, а затем и в муниципий. Город вырос на трёх холмах, обращённых к заливу, что определило его градостроительную логику: общественные здания и храмы занимали возвышенности, порт и укрепления нижние террасы.

Удивительным образом сохранились христианские базилики. Три крупных культовых сооружения : Большая базилика, базилика Александра и базилика Святой Сальсы. Все они формируют западный и восточный полюса археологического комплекса. Большая базилика (58 × 42 м) остаётся самым крупным христианским зданием, раскрытым на территории Алжира.

Римская инфраструктура: амфитеатр, термы, театр, nymphaeum и линия городских укреплений читаются в плане до сих пор. Археологические раскопки Стефана Гзелля в начале XX века впервые систематизировали эти объекты.

Погребальные комплексы базилики окружены некрополями с каменными саркофагами, покрытыми мозаикой. Под фундаментами Большой базилики вырублены скальные гробницы, включая круглую камеру диаметром 18 метров.

В 2002 году объект был внесён в Список Всемирного наследия под угрозой - из-за незаконной застройки в буферной зоне, эрозии и отсутствия управленческого плана. К 2024 году ситуация стабилизировалась: ЮНЕСКО отметила прогресс в мониторинге, консервации и разработке плана управления на 2025–2030 годы. Среди сохраняющихся вызовов - воздействие морской среды, туристическая нагрузка и необходимость завершения программы подводной археологии для документирования затопленной части древнего порта.

Типаза - это не «руины» в привычном смысле, а читаемая архитектурная рукопись: финикийская гавань, римский форум, христианская базилика и византийская крепость на одном мысу. Архитектурная ценность состоит в том, как разные эпохи наслаивались друг на друга, не разрушая, а дополняя городскую ткань.

Давайте поговорим про ретрофутуризм. Перед вами, возможно, самый хрестоматийный пример утопического, и при этом отлично функционирующего, жилого комплекса. Wohnpark Alt-Erlaa в Вене.

Спроектированный в 1968 году архитектором Гарри Глюком и построенный несколькими сериями с 1973 по 1986 год, он стал домом для 11 000 жителей и функционирует как город в городе.

Комплекс состоит из семи высотных блоков, но это не привычные башни-коробки. Каждый корпус - это ступенчатая структура, где этажи сдвигаются, образуя широкие террасы. Такая форма ведь не только эстетика, но и функциональность: террасы дают свет и воздух, а также создают приватные зеленые зоны на разной высоте.

Каждая из 3180 квартир имеет лоджию или балкон. Это принципиальное решение: даже в плотной высотной застройке у каждого жителя есть собственное открытое пространство.

Только представьте, в комплексе расположено: два центра здоровья, два детских сада, три школы, публичная библиотека, тренажёрный зал, шесть соляриев, торговый центр, церковь, бары и рестораны, детские площадки, административное здание, несколько помещений для клубов по интересам.

На каждой крыше - открытый бассейн. В каждом подвале - крытый бассейн и сауна. Это уровень автономности, к которому сегодня только начинают возвращаться в концепциях «15-минутного города».

Но большинство обитателей Wohnpark Alt-Erlaa в списке того, за что они любят свой комплекс, первым называют парки, зелёные террасы и собственные засаженные растениями балконы.

Не бассейны. Не инфраструктуру. Не масштаб. А зелень.

Это важный архитектурный урок: даже самая продуманная утопия работает тогда, когда у человека есть своё пространство под небом: балкон, терраса, деревья и цветы.

Wohnpark Alt-Erlaa - пример того, как массовое жильё может быть гуманным. Не брутальная коробка, а ступенчатая структура с террасами. Не просто «машина для жилья», а город с инфраструктурой и зеленью на каждом уровне.

Спустя 50 лет после проектирования этот комплекс остаётся актуальным и напоминает: утопия возможна, если архитектура думает о человеке, а не только о квадратных метрах.

В Японии показали первые кадры гостиницы Hoshinoya Nara Prison - отеля, расположившегося в бывшей тюрьме в Наре. И это отличный повод поговорить о большом мировом тренде: исторические здания такие как банки, типографии, административные корпуса, портовые таможни сегодня превращаются в отели. Тюрьмы в том числе.

Но превратить тюрьму в уютный отель, согласитесь, задача не из простых. Особенно когда есть жесткие ограничения по перепланировке.

Ведь Нара - это исторический памятник. И это звучит как приговор.

В Наре необходимость сохранить исторический облик сыграла злую шутку. Тюремное ощущение не покидает здесь даже в самых роскошных номерах: сохранены крохотные окна, мало света,
вытянутые клаустрофобные пространства.

Заметно, что современные номера делали, соединяя бывшие тюремные камеры и стараясь сохранить внутреннюю архитектуру тюрьмы. В результате аутентичность есть, а комфорта - нет.

Как мы знаем, в знаменитых петербургских «Крестах» тоже грядут перемены.

«Кресты» - это не просто тюрьма, а памятник архитектуры позднего классицизма (архитектор Антоний Томишко, 1892 год). Крестообразная форма корпусов, одиночные камеры, галерейная система.. Всё это изначально проектировалось как образцовая европейская тюрьма с идеальной вентиляцией, светом и изоляцией.

И вот тут начинается самое интересное. Камера 8 м² - это не номер. Это пространство, которое нужно либо объединять (как в Наре), либо радикально переосмыслять. Но если в Наре соединяли по две-три камеры, то в «Крестах» их 999 и просто механически сшивать их в люксы не получится. Крестообразная структура корпусов задаёт жёсткую сетку, которую почти невозможно перепланировать без разрушения исторического каркаса.

Архитекторы выделяют возможные сценарии: апарт-отель с сохранением камер как «капсул». Минималистичных, но функциональных.
Либо хостел премиум-класса с блоками из нескольких камер.
Возможен и культурно-образовательный кластер с гостиничной функцией: музеем, резиденциями, общественными пространствами.

Очевидно одно: «Кресты» - это не Нара. Это уникальная типология, где архитектура сама диктует правила. И от того, насколько бережно и изобретательно архитекторы обойдутся с этим наследием, зависит, станет ли бывшая тюрьма символом нового Петербурга или очередным примером того, как история побеждает комфорт.

Нагпур, расположенный в центральной Индии, - это один из самых жарких городов страны. Летом температура здесь достигает 48 ℃. В таком климате обычные стеклянные башни превращаются в печи: кондиционирование съедает бюджет, а фасад работает против человека, а не на него.

Бюро Sanjay Puri Architects предложило альтернативу - великолепное офисное здание Stella.

Форма и планировка: простота внутри, сложность снаружи.

Компактный прямоугольный объем установлен на небольшом участке - всего 836 м².
Два подземных уровня - это парковка.
Первый этаж открыт городу: вестибюль с коммуникационным ядром и общественное пространство.
На каждом из 14 этажей находится по четыре небольших офиса.

Ключевое решение: лифты, лестницы и туалеты сдвинуты к восточному фасаду. Самому жаркому. Рабочие зоны получают естественный свет с менее «опасных» сторон.

Простая форма скрыта за многослойной, пластически активной оболочкой всех четырех фасадов. Обычные окна в шахматном порядке чередуются с выступающими полуциркульными балконами, защищенными вертикальными алюминиевыми «жалюзи».

На балконах устроены зеленые зоны. Они играют роль буферного слоя, который помогает добиться комфортной атмосферы в помещениях даже в самую страшную жару.

Выпуклые объемы, скругленные линии, акцентированные углы и ржаво-охристый цвет алюминия делают башню похожей на сложную деталь или целый механизм. Индустриальный образ эстетизирован за счет повторяющегося линеарного ритма, складывающегося в прихотливый узор.

Нарочитая декоративность «Стеллы» прекрасно сочетается с практичностью: оболочка защищает от перегрева и обеспечивает энергоэффективность за счет естественных вентиляции и освещенности.

Stella - пример того, как южная архитектура отвечает на вызовы среды. Не стеклом и герметичностью, а ритмом, тенью, зеленью и точным расчетом.

Новый театр Брисбена входит в комплекс Квинслендского центра исполнительских искусств, открытого в 1988 и сейчас уже имеющего статус памятника архитектуры. Этот факт и очень компактный участок наложили свои ограничения на проект: так, в задании конкурса, который прошёл в 2018–2019, предлагалось использовать консольные выносы в 6 м, над соседним театром, чтобы обеспечить зданию необходимую площадь (около 13,5 тыс. м²).

В итоге Квинслендский центр теперь стал крупнейшим культурным комплексом в Австралии, а Брисбен готов принимать гастроли трупп международного класса: балет и современный танец, оперные и драматические постановки, мюзиклы, симфонические концерты. Первым таким представлением станет этой весной мюзикл «Последний корабль» на музыку и слова Стинга с ним же в одной из главных партий.

Главный фасад театра вдохновлён стихотворением в прозе аборигенной старейшины и художницы Лиллы Уотсон о водах реки Брисбен, на берегу которой стоит Квинслендский центр. Главная его часть - это волнообразная поверхность высотой 14,28 м, составленная из двух рядов 7-метровых панелей (каждая со своим уникальным профилем). Панели изготовлены из 4 слоёв стекла с воздушным зазором, чтобы защитить интерьеры от перегрева. На самых «солнечных» участках дополнительно использованы встроенные керамические жалюзи.

За этим фасадом расположено фойе, что создаёт типичную для современных театральных зданий игру с горожанами, которые могут наблюдать за ярко освещённым пространством с оживлённой публикой тоже как за своего рода спектаклем. Прозрачность также передаёт идею доступности и открытости «учреждения культуры».

Наполненность светом и проницаемость сменяются в зале парадной насыщенностью материала и цвета: здесь использованы древесина эвкалиптов типа «айронбарк», известных своей прочностью и традиционных для австралийских построек, и текстиль цвета листвы. 1000 мест размещено в плавно поднимающемся партере, ещё 500 на двух ярусах балкона. Последние ряды удалены от сцены не более чем на 28 метров.

«Глассхаус», ставший уже пятым театральным залом в Квинслендском центре, должен привести сюда 300 000 зрителей в год, что доведёт их общее число здесь до 1,6 млн. Отдельная тема - это его роль в подготовке Брисбена к Олимпийским играм, которые пройдут в этом городе в 2032.

«Глассхаус» - это архитектура, которая работает сразу на трёх уровнях: как бережное продолжение памятника 1988 года, как стеклянная «волна» на берегу реки и как заявление Брисбена о готовности выйти на мировую культурную сцену. Театр, где сам город становится частью спектакля.

Офисный небоскрёб Jinmao Tower в мегаполисе Чанша на юго-востоке Китая спроектирован Aedas так, чтобы выделяться среди других высоток. Но заметен он благодаря своей сдержанности; единственная уступка яркости - это завершение из золотого стекла, которое отмечает этажи VIP-офисов.

Важно и расположение: 318-метровое здание поставлено на берегу большого озера Мэйсиху и потому видно издалека.

Небоскрёб (210 842 м²) для девелоперской группы Jinmao как будто составлен из 4-х стройных башен, поэтому «золотой» венец со светодиодным экраном украшает лишь четверть его объёма. Для фасадов тоже использованы светло-серое Low-E стекло (у него низкая теплопроводность, что защищает интерьер от перегрева), сверхпрозрачное теплоизоляционное и закалённое ламинированное остекление. Применены и панели на основе гофрированного алюминия. Встроенные жалюзи играют также и декоративную роль.

Общественного нижнего этажа у башни нет, вместо него архитекторы расположили у подножия Jinmao Tower отдельный ТЦ с общественными пространствами.

Таким образом, Jinmao Tower являет собой редкий пример того, как высотка заявляет о себе не громкостью формы, а точностью жеста: золотая корона вместо кричащего силуэта, озеро вместо плотной застройки, четыре башни вместо монолита. Сдержанность здесь работает как самый заметный архитектурный приём.