Два кило дуранды*

Василий Савельев
7-8 ноября 1941 года

7 ноября. Небо в тучах, мороз 5°. Оказывается, бабку Двоешкину арестовали и продержали всю ночь на Волоку. Арестован также Демидов П. Скоро иду молотить, уже наряд был. Сегодняшний день отмечается нынче только унынием и сердечной болью, а ведь думали, как все 23 года, встретить его широким весельем. Конечно, год от года все становилось труднее жить, разорились и обнищали все порядочно. Но за эти годы привыкли как-то к лишениям в надежде на лучшее будущее. Может быть, и у покоривших нас немцев будет не хуже, но сейчас жить очень тяжело, в особенности от недостатка хлеба. Говорят, Павел Сем. Кудрявцев ходил в Елемно, чтобы собрать хлеба и, кажется, собрал порядочно. Что же, будет плохо, и за это возьмешься.
Молотить не молотили, а время провели; ремень то рвался, то слетал. Рассердились и ушли. Видели из гумна, как подъехали к дому Двоешкиной трое (комендант), кое-что вынесли и зарезали маленького поросенка (фунт. 10). По улице ходят знакомые переодетые немцы. Приходил Павел Семенович, что он говорил с комендантом, и тот велел организовать школу, чтобы учителя не скитались, как нищие. Необходимо срочно составить программу на 4 класса. Сходил на квартиру Веры Владимировны, надеясь найти программы, но не нашёл, а только методики. Думал сегодня сходить к Павлу Семён. По составлению, но сегодня иду в баню, в которой не был месяц, и пойду завтра Шурик моет полы. Завтра «Митровщина».

8 ноября. Сегодня с Павлом Семенов, составили программы по всем 4 классам по рус. яз., арифметике, чистописанию и рисованию. И написали прошение коменданту о помощи нам и школе. От П. Сем. узнал, что вчера в 4 ч. вечера за Волоком были расстреляны бабка Двоешкина, Демидов П. и Рысев Н. Все обвинялись, что принимали на ночлег партизан. Очень жаль Д. и Р., но бабку за ее язык и её проделки: угрозы, воровство и скандалы как-то не жаль, даже по-человечески. Говорят, что взяты под стражу жены Романова М. и И. Возвращаясь от П. Сем., увидел, что разрывают ямы бабки, но вместо её разрыли у Иды Ивановны. Я сказал, что это ее картофель, оставили. Потом разрыли бабкины ямы и нашли разное барахло, а в другой — картофель, но оставили её. Спросил мороженый картофель и хряпу капустную. Это мне позволили взять. В квартире Двоеш. почти ничего не осталось, одно барахлишко.
Видел гостей из дер. Болото. Там у них совершенно тихо, не так как у нас. Немцы гуляют с молодежью в деревнях и в Толмачево. И продовольствием тоже лучше обеспечены в колхозах

#василийсавельев

Ольга Берггольц
5 ноября 1941 года

Вот через два дня будет седьмое ноября, день Революции. Быть может, последний раз отмечаем мы этот день, как день, когда родилась Советская власть. Мы на краю гибели. Если мы не попадём в германский плен – мы очень легко можем попасть и, вероятнее всего, попадем под английский протекторат. Это похоже. Говорят, что они в Петрозаводске, в Баку, в Мурманске и Архангельске. Они там сейчас как наши «союзники», – но ведь это понятно, они без жертв со своей стороны берут, прибирают к рукам то, что им давно хотелось прибрать. [...]

Душа, на последний путь вступая,
Безумно плачет о прошлых снах.

Я хочу послать сегодня родным и друзьям телеграммы с поздравлением к празднику. Да, да, – это НАШ праздник, он все же есть, и мы отпразднуем его, мы отметим этот день в сердце своем, как день, которому было посвящено все лучшее в нашей жизни, как день нашей веры, как день Великой Социалистической Революции. Все-таки мне еще кажется, что могло получиться, что этот день был не напрасен, – что все вначале шло правильно, а вот потом его предали, переродились, пустились в авантюры... И вот теперь гибнем в результате собственных ошибок, заблуждений, перерождения.
Но все-таки тот день был. И НАДО БЫЛО БРАТЬСЯ ЗА ОРУЖИЕ. Нет, надо было.

И мне хочется в этот день сказать и отдать людям, согражнам своим то, что рыдает и горит в глубине сердца – что и словами-то выразить почти нельзя, – вот это самое: «Да, мы на краю гибели, а Революция была, и пусть будет благословенен этот день». Нет, и все равно в словах не то...

Надо написать обращение к женщинам Москвы, надо написать для передачи на эфир письмо ко всем слушающим нас ленинградцам, хочется написать, вынуть из сердца стихи, которые тронули бы в душе каждого ленинградца самое драгоценное, покрытое струпьями боли, недоумения, стыда.

Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть...

Об остальном – многом запишу потом. [...]

#ольгаберггольц

Владимир Богданов
2 ноября 1941 года

Сегодня воскресенье, но я на работу не пошел решил отдохнуть. Утром встал пошел сходил в кино, взял от нечего делать билеты в Музкомедию на вечер смотреть «Баядеру» но ушел с третьего акта, во-первых как-то скучно, во-вторых в театре не топлено, зрители сидят в польтах, а я за бинокль отдал свой тулуп, поневоле пришлось эвакуироваться, к тому же совершенно не хотелось попадать под тревогу, которые вновь стали начинаться с наступлением сумерек а смеркается теперь довольно рано. Настроение сейчас у меня ужасное, все так надоело, хочется пожить в сытости, тепле, отдыхе, покое, честное слово мне сейчас не верится, что было когда-то мирное время, работали по 8 часов, ели досыта и мало о чем беспокоились, много бы я отдал за прежние дни.

#владимирбогданов

Василий Савельев
1 ноября 1941 года

Около 11 ч. пришёл Лосев И., чтобы наварили картофеля для арестованных. В 111/2 ч. я снес картофель с грибами и увидел, что арестованных больше 20 чел., но нашего Степана не видел, а видел в коридоре его шубу и валенки. Отсюда ясно, что его не стало. Оказывается, вчера вечером видели, как вели троих на расстрел, но он ещё тогда был, а рано утром и его расстреляли на старом кладбище. После того, когда в 12 час. уехал обоз с немцами, пошла Шурик с Клавдей и видели, что в круглом окопе зарыто и около нашли его портянку. Недавно пошла Клавдя к старшине Федорову получить разрешение, но он не посоветовал сейчас, чтобы не навлечь чего худого. Он говорит, что в другой яме не 3-е, а 7 человек. В школе от нескольких парт отпилены скамьи, и разбито несколько столов, а так же разбита одна рама. Чтобы будет с остальными арестованными, может узнаем.

#василийсавельев

Василий Савельев
28-29 октября 1941 года

28 октября
Вторник.
Сегодня мороз 3˚ и ветер. Вчера вечером из подвала школы принес ведро краски, а то каждый день туда заходят кто-то и тащат все, что можно унести.

По вечерам занимаюсь чтением Горького, книги которого спас от уничтожения, хотя грязные и порванные. Сегодня намолотили 195 кг ржи. Выдали 5 кг. Обещались выдать соломы пуда 4. Похоронили Трофимова Г. А. из Заозерья.

29 октября
Среда.
Мороз 10°. Зима, как будто, вступила в свои права. Раньше была надежда, что потеплеет и снег растает, а теперь уже видно, что нынче ранняя зима. Уже озеро замерзает. Ну, нынче и год. Весна наступила поздно, морозы были еще в мае, а в начале октября уже наступление зимы.

Сегодня наши деревенские с лошадьми уехали в Толмачево на какой-то осмотр лошадей. Требовали на каждую лошадь по 20 кг сена и по 5 руб. на человека.
Вывез из уборной на огород и добавил из другой — всего 6 бочек. Сегодня попросился на ночлег эвакуированный немцами из Нов. Петергофа. Говорит, что наши при отходе сожгли дворец и в Ст. Петергофе зажигательными снарядами постройки.

#василийсавельев

Ольга Берггольц
27 октября 1941 года

Сейчас у Кольки был страшный припадок, – боюсь, что это начало статус-эпилепсии. Как он весь, просветленный, с неземным каким-то, божественно озаренным и красивейшим лицом, тянулся ко мне после припадка, целовал меня и говорил нежнейшие, трепещущие слова любви... А я вчера провела ночь с Юрой М<акогоненко> в комнате у Анюты. [...]

Только что выйдя из припадка, Коля стал уговаривать меня уехать из Ленинграда, если будет эвакуироваться Союз Писателей. Я должа уехать, чтоб спасти его, – ему тут очень трудно – он не доедает остро, нервничает (не из страха и трусости, конечно), стареет, хворает.

Но я не хочу уезжать из Ленинграда из-за Юрки и, главное, из-за внутреннего какого-то инстинкта, – говорящего мне, что надо быть в Ленинграде. Почему? Точно сказать не могу. Надо – и всё.

Без меня он не рухнет, я знаю. Но я-то, я-то что буду делать и как буду жить? Я умру от тоски, от отсутствия дела, – хотя бы видимости дела... Да и как мы будем жить на чужбине? Ой, не знаю, как и быть... Везти его туда, – ну, хорошо, как-нибудь устроимся, – а его люминал?

* ... начало статус-эпилепсии. – Статус-эпилепсия – состояние, при котором эпилептические припадки следуют один за другим, при этом в промежутках между припадками больной не приходит в сознание.

** ... а его люминал? – «Люминал» – торговая марка фенобарбита‌ла, противоэпилептического психотропного лекарственного средства из группы барбитуратов.

#ольгаберггольц

Ольга Берггольц и Николай Молчанов, начало 1930-х.

Николай Степанович Молчанов родился в Новочеркасске в 1909 году. В 1930 окончил факультет языкознания и материальной культуры ЛГУ, писал для журнала «Вокруг света» и газеты «Советская степь» в Алма-Ате. В Казахскую ССР уехал вместе с сокурсницей Ольгой Берггольц (будущей женой). В 1932 призван в армию, служил в пограничных войсках. Был захвачен в плен «басмачами». Вероятно, после пыток в плену заболел эпилепсией, был демобилизован и возвратился в Ленинград. В марте 1938 в ЛГУ защитил диссертацию, затем работал в Публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина.

Владимир Богданов
26 октября 1941 года

Давно не было тревог, погода стоит холодная, пасмурная. Война все больше и больше дает знать о себе, я говорю в смысле шамовки. С этим делом сейчас очень туго, не хватает продовольствия. Нас на заводе месяц кормили пайком без карточек, но и это отменили, так что сейчас хожу вечно с пустым желудком. А правда говорится пословица «голод не тетка», если б мне до войны предложили чечевицы, я бы ни за что не стал есть, сейчас же о ней думаю со слюной на губах. Между прочим в семье у нас тоже сейчас невесело. Отца вчера отправили неизвестно куда, Шурку и Надежду уволили по сокращению, так что я один рабочий. Возвращаюсь к шамовке так как это самый сейчас большой вопрос, деньги же особой роли не играют, их хватает, но с ними ничего не сделаешь. Шурка с Надеждой будучи свободными ездили за жратвой на промысел. Конечно чтоб достать картошку это нечего и думать, а они как и делают сейчас многие насобирали валявшиеся на земле капустные листья и сейчас едим из них лепешки. Да плотно мы были подзажравши до войны когда нам надоедали котлеты.

На работе сейчас одни неприятности, люди устали, голодные все злые, очень часто приходится ругаться не на шутку с начальством из-за разных вещей. Вот и сегодня все ушли домой, а я немного задержался, доделывая работу, когда стал уходить, прибежал мастер с начальником оставлять меня еще, я был очень голоден и измучен после 13 часов работы и не выдержав пустил их по-матерному. На меня велели писать докладную записку, но я прямо пошел домой, что могу то я отдаю, но когда подвело, я конечно не виноват, и к тому же мне все истрепали нервы и я стал страшно невыдержанный.

На фронте дела по прежнему серьезные, немец лезет на Москву, часть правительства и наркоматов выехали в Куйбышев. За последнее время сдали Одессу, Таганрог, Вероятно на днях падет Калинин, где идут уличные бои. По Ленинграду немцы вновь начинают производить артобстрел, по нашему заводу несколько раз били днем и ночью.

#владимирбогданов

Василий Савельев
19-22 октября 1941 года

19 октября
Воскресенье.
Сегодня день рождения нашего хорошего сыночка Вали. Но его нет, и в это тяжёлое время, когда дрожишь за жизнь, вспоминаешь его хорошим и говоришь: «Как хорошо, что ты, Валя, умер, ты не испытываешь наших мучений». Хочется сходить к нему на могилку. Да, тяжёлое время наше; не только от того, что всё время грозит жизни; но и от того, что нечем жить: питаемся больше картофелем, хлеба едим в день не больше 1,5 кг. На всех 4-х — привыкаем есть без хлеба. Больше получки хлеба из кладовой не дожидай — там нет его. Хорошо, что капусты много, да заблаговременно зарезали овец, так едим с мясом. Запасены грибы и огурцы. Может будет школа, так будет и снабжение от населения чем-нибудь.

Опять вставлял стёкла в школе, но и ещё всё не кончил. В зале нет ни одного стекла и взять негде, придётся вставить только зимние. Несколько дней прошло, как вставлял стёкла у Володихи, и обещалась принести хлеба, но до сего времени не несёт. Погода стала мягче; снег стал таять, но его очень много.

22 октября
Среда.
Вот уже третий день как стоит всё с большим потеплением погода. Вчера шёл сильный дождь и был туман. Снег почти весь стаял. Вчера с Олегом ездили на новых санях, на себе, за сеном в Железник. Зарезали жеребенка, и я получил мяса 1 кг 600 гр.

Мужики ездили за сеном и туда, где сами не косили — на Муравейно и в Понорье. Вчера один наехал на мину, она взорвалась и ранила Семенова Колю.

С Шуриком смололи б кг 200 гр. ржи на муку. Этого хватит на 1 1/2—2 недели, когда замес на одной картошке.
Каждый день идет и едет от Осьмина на Лугу много народу. Немцы эвакуируют все население из Дет. Села, отправляют на ст. Веймарн.

Вот уже 4 месяца войны прошло, а наша «непобедимая» армия отдала германской почти половину Европейской части СССР. Они стоят на подступах к Ленинграду, Москве и Харькову. Ленинград совершенно отрезан, и население голодает. Немцы засели и довольны тем, что для них приготовили траншеи, блиндажи и окопы. Наши безоружны, и никакая земляная подготовка не помогла. 20 лет готовились к обороне, а в 4 мес. отдали все завоевания. Этой «подготовкой» довели население до нищеты и разорения и бросили хищникам с запада.

Скоро традиционный праздник Октября, но лишь отблески пожарищ напомнят о всплеске кумача. Говорят, что сожжена дер. Пелково, где было много партизан. Все проходящие говорят о непобедимости германской армии и беспомощности нашей.

#василийсавельев

Василий Савельев
17 октября 1941 года

Пятница.
Все эти два дня никуда на работу не ходил. Снега выпало толщиною в четверть. Ездят на дровнях, и ребята катаются на лыжах. Морозы до 10 с лишним градусов. Я вставлял зимние рамы и недостающие стекла, забитые фанерой. Ещё бы один день покосить и лошадь была бы обеспечена полностью сеном. Неужели уже настоящая зима и снег не сойдёт?

Вчера было небольшое собрание с вопросом о школе и лошадях. В школе занятия будут, но когда? И просят подготовить её. Об оплате тоже ни слова. 2-х молодых лошадей решили держать, а летоходца, зарезать на мясо, а также и одного старого, если никто не возьмёт. Днем сегодня производил уборку в школе соломы и грязи с назначенными от деревни. Зерно, хотя и вместе со стеклами, взял домой — все несколько кило зерна. Мужики наши привезли несколько возов дров, но и себе домой взяли порядочно шабашек. Бессовестные люди! Пользуются школьным! Вечером с Шуриком ходили к Павлу Семёновичу Кудрявцеву, но ни о чём путём не поговорили, а всё Титовна кричала, как с ними поступили немцы, сколь их напугали и разорили.

#василийсавельев

Ольга Берггольц
14 октября 1941 года

... И метроном стучал, как маленький гробовщик, всё время, всё время. И по утрам мы спрашивали друг друга по телефону: «Ну, как, жив?» – точно не верили голосу отозвавшегося.

Оставлен Брянск. Оставлена Вязьма. Они на пути к Москве. О, моя Муська! О, родина моя любимейшая, что же это с тобой?!

Принесла работу в спецвещание, сидела, правила, Эрнст налаживал радио. И вдруг поймал музыку, фокстрот – бравурный, по-европейски тонкий и искрящийся, разнеживающий, очень веселый, под который так и хочется плясать, – не танцевать, а именно плясать. И особые, не русские мужские голоса пели что-то прозрачно-легкомысленное, блаженно-глупое: «Дилинь-дилинь-бом! Дилинь-дилинь-бом»...
– Откуда это, – спросила я.
– Из Германии, – ответил он.
Я оледенела, чуть не закричала. Да ведь это же безумие, настоящее сумасшествие, так может вести себя только лишившийся разума человек. Ведь у них – миллионы погибших, и ведь мы, мы-то гибнем, а они в это время играют такое... Это хуже, это страшнее похоронного марша. Нет, лучше наш метроном!

[Поколения] В крови умирали тысячи людей, в темноте, под первым снегом, а они дали еще фокстрот, еще веселей, задорнее и легкомысленнее, как будто бы ничего не происходит... они торжествуют, они счастливы, их войска подходят к Москве, к Муське, к сердцу страны! Идиоты, да ведь все равно гибнут ваши люди, – идиоты, гибнут и гибнут люди, – а тут «дилинь-дилинь-бом»... Люди, да что вы?! Нет, нельзя жить в этом мире, в этом позоре и безумии. Пусть поскорее фугас, – уж все равно. Теперь это все равно.

Я слушала, обессилев от муки и самого настоящего ужаса. Я сказала – нет уж, лучше наш метроном. [...]

А потом они объявили, что будет экстр<енное> сообщение из штаб-квартиры Гитлера, и перед ним опять дали очень громкую, торжествующую, какую-то солдатскую, армейскую, громыхающую музыку – долго играли, целых 10 минут. Они ликуют, что мы погибаем! Они сообщили вслед за этой музыкой о том, что якобы в Вязьме уничтожена наша Армия, 500 000 пленных, в Брянске армия окружена и разложилась и уничтожается ими. А каждый в армии – человек, это я, он хочет жить, как я, у него свой Колька, своя Муська, свой Юра. И под музыку сообщают люди об убийстве людей, и торжествуют, и гордятся этим, и весело отплясывают, девушка улыбается, мужчины поют – «Дилинь-дилинь-бом...». Ну, раз вы такие – так вам и надо!

С 11 ч<асов> вечера страшнейшая артстрельба. Мы шли с Юркой домой, огонь вспышек мелькал у самых глаз. Он сказал: «Поцелуй», – я сделала это почти с отвращением сегодня, чтоб не обидеть только, чтоб не объяснять, почему не могу... Он говорил – стрельба наша.
Нет, это немцы, и хлещут они по Московскому вокзалу, – несомненно, это почти рядом с нами. Всё равно, лягу спать. Хорошо, если б только во сне убило, и сразу, сразу, – если это уж так надо...
Ненавижу! Ненавижу немцев, ненавижу Гитлера, ненавижу всех, кто затеял этот позор.

* ... метроном стучал – в блокадном Ленинграде, когда не было передач, в эфире стучал метроном: быстрый ритм означал воздушную тревогу, медленный ритм – отбой. Работа метронома была введена на Ленинградском радио 26 июня 1941 года. Звучал метроном не только в помещениях, через радиоточки, но и на улицах, через репродукторы.

** ... Эрнст налаживал радио – Эрнст Фукс, так же как и его брат Фриц Фукс и Ани, жена Фрица, – австрийские коммунисты, политэмигранты, сотрудники иностранного отдела Ленинградского радиокомитета.

*** ... Муська – младшая сестра Ольги. 14 октября 1941 года Марии 29 лет, она находится в Москве.

#ольгаберггольц