Владимир Богданов
3-4 января 1942 года

3 января
Мучительно тянутся дни. Сидеть без света, воды, целый день с пустым желудком – ужасно. Радио тоже еле говорит, мы только и спасаемся, что у нас тепло, а то совсем гроб. Жалко тетю Маню, она бьется с похоронами крестного, а дело продвигается туго, ей приходится бродить пешком по морозу на завод на Выборгскую сторону. У нас в семье все обессилели, мать, отец, я, тетя Сюта, лишь Надежда держится и снабжает нас продуктами, на Геньку смотреть тяжело, но мы ему еще кое-что урываем и он не так страдает. Слабее всех пожалуй я. Мне каждое лишнее движение по комнате мученье, ничего не могу делать, и рад бы, да силы вышли все. Все больше укрепляется вера в том, если не подкинут вскоре шамовки, свалимся и не встанем, — это не нытье, а вынужденное признание, когда я был сыт, я работал по 13-18 ч. без выходных и чувствовал себя замечательно, а сейчас раз уж довели до такого состояния я невиновен.

А что делается в Ленинграде — страх. Топлива нет, учреждения, заводы, трамваи — стоят. Вообщем, нигде нету ни тока, ни света. Люди изнервничались, изголодались и мрут как собаки в буквальном смысле слова. На улицах трупы не подбираются целыми днями. Покойник сейчас обыденная вещь. Смерть никого не удивляет, каждый день узнаешь о смерти знакомых, но встречаешь это с какой-то апатией, потому что сам можешь загнуться каждую минуту. Отец и все другие пережившие разруху и голод 18-20 гг. говорят, что то время по сравнению с нынешним — малина. Вот когда до нас дошла война, я узнал жизнь и что значит хлеб насущный.

4 января
Тошно писать каждый день об одном и том же, но душа так наболела и хочется с кем-нибудь поделиться, что поневоле пишешь, хоть и тошно браться за перо. К тому же пишу в темноте, достукались до ручки, нечего жечь и даже дошли до того, что нет совершенно спичек, а новых не дают. Немножко есть свет, когда на рынке достанешь за 20-25 р. свечку или какого-нибудь жидкого на коптилку. Вчера из-за темноты легли спать в 7 ч.в., так что за день изломаешь в кровати все бока. Замирает, гаснет жизнь Ленинграда. Отошли времена, когда круглые сутки были бомбежки и стрельба. Сейчас все затихло, тревог нет, стреляют редко, но голодная смерть медленно и верно подбирается к горлу, а так хочется дожить до сытой жизни. Я как вспомню прошедшие времена, просто не верю, что они существовали, все прошло как сон, а война хотя длится полгода, но кажется, что мучаешься так десятки лет. Первые дни войны еще была малина и я бы согласился так жить, но существовать так, как существуем мы последние 2-3 мес., невозможно, никакие силы не выдерживают этого кошмара и я только и думаю, переживем ли мы все это или нет. Хоть бы маленькая поддержка и то бы воодушевила бы каждого, а то на фронтах положение все лучше и лучше, немец повсюду отступает, а мы издыхаем от голода. Было бы не обидно если бы голодали все, а то где-то рядом люди едят досыта, а Ленинград, такой город, обречен на голодную смерть, вот это обиднее всего. Надолго ли у нас хватит еще сил и терпенья? Не знаю. В крайнем случае, если уж я не могу никуда выйти из дому из-за неимения сил, то тянуть не с чего. Счастье мое, что меня поддерживает семья и я хоть обессилел, а все ж пока существую, жил бы один я безусловно бы давно издох, это факт. Дни тянутся мучительно, особенно от безделья, был бы свет и то бы что-нибудь поделал, а так сидишь и смотришь целый день в потолок, просто ужас, на улицу бы рад выйти пройтись, время есть, сил нет. Вот какое положение, выход из которого неизвестно где. Мы лишены сейчас буквально всего. За последнее время перестает идти вода, которая очевидно замерзла, и еле-еле говорит радио. Вообщем полнейшая разруха. Кругом развал и безобразие. Коснись наладится с продовольствием и кончится война, что очень далеко, то сколько надо времени все восстанавливать и приводить в порядок, подумаешь — жуть. Ведь все разбито, переломано, взорвано, особенно в оккупированных районах. Да поистине не было в мире такой войны и кто переживет ее, не забудет на всю свою жизнь, я лично вспомяну частенько.

#владимирбогданов