К дискуссии о новой книге иноагента, экстремиста в целом нехорошего человека Виктора Вахштайна.

Концепция сильна историко-понятийной частью: реконструкция траектории термина и типология смертей понятий выглядят убедительно и проверяемы по источникам. Эмпирическая часть существенно уязвимее.

Во-первых, база модели узкая. Семь условий Бэра выведены из одного гонконгского случая и проверены одним историческим контрпримером. Это набор правдоподобных гипотез, а не установленная закономерность, и неясно, какие из условий необходимы, а какие достаточны. Налицо типичная манипуляция фактами в интересах собственной теории.

Во-вторых, есть риск круговой логики. Если сообщество судьбы распознаётся по факту солидаризации, а солидаризация объясняется формированием сообщества судьбы, объяснительная сила понятия нулевая. Выход из круга требует независимых показателей, например измеримой плотности связей до кризиса, и в доступных текстах такие данные не приводятся.

В-третьих, критерий выбора плохо операционализируется. Оставшийся в зоне угрозы мог выбрать остаться, а мог не иметь возможности уехать. Смешение выбора и вынужденности создаёт эффект отбора: в сообщество задним числом записываются те, кто остался, и это похоже на подтверждение гипотезы, не являясь им. Опять же манипуляция.

В-четвёртых, часть утверждений основана на личных наблюдениях: атомизация Москвы в 2020 году, Южная Италия, сравнение социального капитала Израиля и России без приведённых цифр. Израильские выводы сделаны автором, который одновременно соучредитель института, работающего на правовую позицию Израиля, то есть наблюдатель и участник. Это не опровергает выводы, но требует их проверки независимыми данными, например мониторингом Израильского института демократии, на который он сам ссылается. Иначе возникает очевидный конфликт интересов и как следствие необъективность автора.

В-пятых, модель двух политических нарративов идеально-типическая: она удобна как аналитическая рамка, но эмпирической проверки её предсказательной силы в текстах автора нет.

Что касается собственно суждений коллеги по цеху, на которые он, безусловно, имеет право, то тут видится определённый диссонанс. Автор приписывает «либеральной социологии» тезис, будто горизонтальные связи сами по себе самодостаточны и сплачивают людей перед лицом беды. Модель Вахштайна утверждает обратное.

Шок, по его словам, не сплачивает, а разобщает, и для солидаризации нужно коллективное осознание общей угрозы и общего выбора. Среди условий сплочения он, вслед за Питером Бэром, прямо называет материальные и организационные ресурсы, которые группы граждан могут использовать для сопротивления угрозе. То есть значение ресурсов и организационного каркаса в его схеме учтено. Спор возможен только о том, обязательно ли этим каркасом должно быть государство.

Есть и ирония: вывод автора о том, что эмиграция не образует устойчивого сообщества, совпадает с выводом самого Вахштайна, который в одном из интервью сказал, что в эмиграции сейчас не формируется «сообщество судьбы». Расходятся они в объяснении. У Вахштайна причина в отсутствии общего выбора в ситуации общей угрозы, у автора – в отсутствии государственного принуждения. Это две конкурирующие гипотезы, а не опровержение одной другой.

Базовый тезис о суверенном государстве как единственном устойчивом сообществе судьбы страдает ошибкой выжившего. Государства с армией, границами и централизованной властью тоже распадаются: СССР в 1991 году и Югославия в 1990-х годах тому пример, причём церкви и диаспоры, существовавшие на их территории, пережили оба распада.

При этом, безусловно, эмигрантские сообщества действительно склонны к дроблению, и это описано давно: русская эмиграция первой волны известна непрерывными расколами партий, военных союзов и церковных юрисдикций. Механизм борьбы за ограниченный символический и материальный ресурс тоже правдоподобен. Но он не специфичен для эмиграции: та же борьба кланов за ресурсы идёт и внутри государственных элит, так что наличие «аппарата принуждения» её не отменяет.

Тезис о том, что государство блокирует горизонтальные структуры, «потому что прекрасно видит их механику», неопровергаем: любое вырождение группы подтверждает прогноз, а отсутствие вырождения объявляется временным. Кроме того, аргумент замыкается сам на себя. Если группу вытесняют из правового поля, а затем её деградацию объясняют отсутствием правового поля, прогноз становится самосбывающимся.

Утверждение о «клановых мафиях, продвигающих интересы внешних игроков» дано без единого примера или источника. Риторические приёмы вроде «уехавший профессор» и «очередная эмигрантская рефлексия» работают на оценку личности, а не аргумента.

Простите, что длинно. Тема реально интересная.

#геополитика #социология #смута
@DTfromhell