𝑫𝑹𝑨𝑪𝑶 𝑴𝑨𝑳𝑭𝑶𝒀

Я всегда испытываю к тебе невероятную жадность.

Знаешь, леди, иной раз мне кажется, что я окончательно и бесповоротно сошел с ума. Что мир вокруг меня стал не просто иллюзией — миражом, серой массой и отсутствием сия благодетельности, что я мог бы испытывать и, казалось бы, должен испытывать не из обязательности сущего, а из благодарности к миру за все блага, что имею, но чего не испытываю.

Нет, это не ревность. Ревность — ущербное чувство, неуверенность и страх потери, чего мне немыслимо и невтерпеж испытывать, ибо это блядская слабость.

Нет.

Мне всю жизнь тебя мало, где бы я не находился. С тобой или без. Это въедается в мясо, до кости, проникает в каждую клетку и душит, до тошноты сдавливая горло, пока кровь приливает. Оно не отмывается под кипятком и клубами пара, растворяя своей учзвимостью кафельную плитку в ванной. Это отравление или лихорадка. Точно. Не иначе. Иначе я бы выблевал это, заставляя выйти из себя, чтобы никогда к этому больше не возвращаться. Быть может, этот сладострастный пазл когда-нибудь сложится воедино в моем изуродованном сознании. Быть может ему когда-нибудь это будет дано.

Я никогда себе этого не позволял и не позволил бы, пока это взбалмашное, нежное и прекрасное в своей уязвимости существо не подходило ко мне, горькими на вкус кончиками тоненьких пальцев обхватывало моё предплечье, и прижималось ближе. Тогда я бредил. И в этом бреду начинал осознавать, словно действительно нахожусь в лихорадке, валясь навзничь в хладной, сыреханькой земле бьюсь в агонии, вижу:

—Ты моя.— взгляд острый, словно клинок, опущенный в стальным наконечником в морозную воду.

—Клянись, что будешь моей без остатка.

Жадность. Жадность. Жадность.

Перо скользит по странице. Зачеркиваю с сильным нажимом.

Все это болит укусом. Снится по расписанию и не позволяет внести правки в свою запрограммированную проекцию в сознании. Я не могу отправить этот бред в ведро, как мусор, игнорируя зарубки. Вот и думай, кто из нас теперь покойник.

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍

➖💎💎💎💎💎💎💎💎

#𝐁𝐄𝐋𝐎𝐕𝐄𝐃 / #𝐓𝐇𝐎𝐔𝐆𝐇𝐓𝐒

Лет в шестнадцать начинаешь задумываться «а к чему я здесь? Что я несу своим существованием?». К двадцати годам размышления на счет своего места в мире продолжается, но другие дела зачастую заглушают подсознательный голос. К тридцати уже не до этого. Семья, работа, быт. В таком случае что вообще из этого выливается? Поток негатива к себе и к миру. Озлобленность, что недодали, недолюбили.

Так и остаёшься один на один со своей реальностью.

Однажды тебе захочется позвонить себе в прошлом. Той версии, которой нет, но абонент ответит сухо:

«Ты первый предпочёл меня убить. Прощай предатель, и не падай духом.»

Закончу, пожалуй, как мой профессор. Цитатой полюбившегося автора:

«Он думает, что это бедная, жалкая жизнь, не предугадывая, что и для него, может быть, когда-нибудь пробьет грустный час, когда он за один день этой жалкой жизни отдаст все свои фантастические годы, и еще не за радость, не за счастие отдаст, и выбирать не захочет в тот час грусти, раскаяния и невозбранного горя. Но покамест еще не настало оно, это грозное время – он ничего не желает, потому что он выше желаний, потому что с ним всё, потому что он пресыщен, потому что он сам художник своей жизни и творит ее себе каждый час по новому произволу. И ведь так легко, так натурально создается этот сказочный, фантастический мир!»

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍

🤍🫶🫶🫶🫶🫶🫶🫶🫶

#𝐓𝐇𝐎𝐔𝐆𝐇𝐓𝐒 / #𝐇𝐄𝐀𝐃𝐂𝐀𝐍𝐎𝐍𝐒

—Видите ли, людские сердца способны охладеть. В отличие от плоти, сердце невозможно увидеть или потрогать, и ни Бог, ни Дьявол не в силах привязать чужое сердце в истинном значении этого слова. Чем больше эмоций подавлять, тем больше они разгораются. Такова людская природа, ты так не считаешь?

—Я считаю, что всё это — не больше, чем убеждение. Страшнее охладевшего сердца лишь неизвестность и ожидание. Всё в нашей жизни является выбором, что естественно.

—Ваш цинизм—всего лишь поза!

—Безыскуственность—так же поза, причем самая досадная, какую я знаю.

—Думаю, вы не правы, мистер Малфой, однако спорить не стану. Спорят лишь убогие умом. И мне жаль, что с ней всё вышло именно так.

—Я способен посочувствовать всему, кроме сострадания,—пожал плечами юнец. —Оно слишком уродливо, противно и утомительно. В современном сочувствии к боли есть нечто нездоровое. Сочувствовать надо красоте, ярким краскам, радостям жизни. Чем меньше говоришь о её язвах, тем лучше. Мир — ложь. Посмотрите под другим углом, под другой призмой. Быть может тогда сможете понять меня.

—Вам никогда не удавалось поменять свое расположение к миру? Возможно, вы сами и к вам бы относились по-доброму, мистер Малфой. Не слишком зацикливаться на себе тоже плохо. Но у вас наоборот: у вас перебор.

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍

Слова профессора ещё на средних курсах. Он так рьяно, до обожания любил говорить загадками. Точно так же, как и цитировать полюбившихся авторов, что в последующем я у него позаимствовал.

Все начинается, само собой разумеется, с детско-юношеских лет, когда ещё не настала стадия "принятия" себя и своих поступков. Голова свежа: ты без этих насущных проблем живёшь гораздо лучше, чем в студенческие годы; ты ещё не знаешь сущность общества, а некоторые не славятся высоким интеллектом или манерами. Совесть младенческая, и та же голова наполнена надеждами и новыми целями. Психика качнется, вот увидишь, друг мой отрок.

Переосмысление вышибло во мне сквозную дыру для сардонической усмешки и склада мышления на вещи, весьма значимые. В особенности, когда мои преподаватели третировали. Это позволяло смотреть на вещи глубже, стремится быть лучше, первее других. И я старался поспевать во всем. Стремление быть первым, стремление не разочаровывать ни отца, ни мать в конечном счете помогали добиваться своего любой ценой. Но «любая цена» возведенная в эквивалент тому, чем приходится пожертвовать, зачастую не окупается. В такие моменты все ощущается, как недостаток. Недостаток информации, недостаток литературных терминов у тебя в голове, недостаток времени. Начинаешь обращаться к людям с пиететом. Не особо задумываясь о чувствах и их самоощушении в этом мире, о сострадании в любом его проявлении. Всё отходит на второй план. Перестаешь ценить и замечать изюминки в других. Их сокральное чудо, что они носят каждый в своей индивидуальности.

Априори с этими знаниями не обходилось и без когнитивного диссонанса. Реальность парадоксально контрастировала с прошлым, вызывая всплывающую ошибку в подвешенном состоянии усталости и сосредоточении на одной лишь учебе, с поглощением и впитыванием всего, что вбросит тебе огромный, неизведанный мир.

Родители были озабочены лишь моим образованием.

"Помни, каких ты кровей, сы-нок. Помни, кто тебя породил и воспитал. Только благодаря нам ты вырос достойным человеком! Только благодаря нам!"

И я был бдагодарен им. Искренне благодарен, до тех пор, пока на меня не выливался шквал озлобленных речей и не поднималась тяжелая отцовская рука. Простить такие жесткости моего построенного детского мира, на тот момент я просто не мог. Детская психика была подорвана и ослаблена.

Тогда то я и понял, что меня воспринимали как механизм, помогавший достичь отличной репутации для семьи и рода Малфоев. Матушка замещала любовь отца.

Артисты выходят на сцену. Один появился с глазами, зашитыми нитками. Другая — с белоснежным змеем, обвившим шею. Зрители не смеют отвести глаз. Им страшно, но уже слишком поздно.

Когда один из гостей внезапно падает на пол, и в зале начинает пахнуть железом, Малфой даже не моргает. Его лицо спокойно. Полное хладнокровие. Он отпивает уже из другого бокала под истошные крики какой-то дамы из зала. Вино приятно расслабляет.

Псих. Он говорит, будто это молитва. Словно весь зал — его исповедальня. Драко слышит, как кто-то сдавленно всхлипывает в ложе ниже. Женщина с жемчугом. Пожалуй, не доживёт до десерта. Затхлый запах крови набивает легкие. Это на уровне извращенного подсознания

Он кидается вверх. Нож. Вспышка. Удар. Кровь. Люди цепенеют. Они не знают, что делать. Малфой наблюдает. Как всегда.
Всё идёт по сценарию. Даже смерть.

А потом, совершенно секундально наступает тишина. Лишь кровь, медленно стекающая с края сцены, и звук, напоминающий аплодисменты. Только никто не хлопает.

Кукольник решается подойти к нему, ну что ж, он не возражает.

—Мистер Малфой.— тот протягивает руку в ответ, ледяной взгляд, он вовсе не возражает, когда тот берет бокал.

Минуты летят в предвкушении кульминации сея торжества.

Мужчина делает глоток не сразу, врезаясь взглядом в иллюзиониста, но в конце концов губы касаются хрустальной грани бокала. Странный вкус красного полусладкого, с длительным привкусом солоноватости на языке. Что за дрянь они здесь намешали?

Зрительный зал гудит. Труп сидит живой и чистый на первом ряду, как ни в чем не бывало.

И теперь зал разрывают аплодисменты. И он хлопает.

Сцена опустела. Кто-то нервно смеялся, кто-то дрожал.
Малфой просто вышел первым.
В таких местах задерживаться — дурной тон. И особенно — небезопасно, даже если учитывать охрану, следующую от него по бокам.

Вышел на улицу.
Ночь была темнее, чем обычно.

Но иногда самое страшное начинается после занавеса.

Начало поста: https://t.me/Aoki_s_Ghost/43

#𝐑𝐎𝐋𝐄𝐏𝐋𝐀𝐘𝐈𝐍𝐆

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍

Некоторые называют это шоу безумием.
Я называю его — правдой без прикрас.
Сегодня я — лишь гость. Но ты ведь знаешь, что это не так.

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍

Сквозящее безумие добавляло нечто возвышенно в острое самоощущение, что сквозило в каждом действии, каждой мысли, но в конце концов отражалось мелкими иголками по лицу, врезаясь в кровь и плоть. Словно собрание больных туберкулезом.

Черт бы побрал это шоу безумцев. Куда он вообще попал?

Каждый сидел и не смел двигаться, внутри задыхаясь, находясь в полной готовности кашлять кровью.

Да что там кровью! Каждый был готов выплюнуть свои лёгкие от затягивающего, гипнотизирующего безумия, сквозящего в каждой молекуле кислорода их окружающего.

Клуб находился в самом сердце магического Лондона — скрыт от глаз, обернут чарами старой крови и новыми деньгами. Ни один случайный прохожий не остановится бы у его двери. Она без табличек, без вывески. Просто тяжёлое дерево, в которое вплетены заклятия древней магии. Достаточно приложить палец к замку, и он сразу поймёт, кто ты: гость или жертва.

Внутри — полумрак, густой, как смоль, налитая в хрустальные бокалы. Полированные полы, мягкие тени от золотых бра. Из мрака медленно проступают силуэты. Мужчины в костюмах, взгляды острее ножей. Женщины — в откровенных платьях, что не скрывают ничего, кроме намерений.

В центре зала — сцена. Узкая, круглая, как циферблат часов. Вокруг неё — ложи, обитые бархатом. Никто не говорит. Здесь не принято. Здесь смотрят.

Здесь ждут.

И он выходит.

Малфой не нуждается в представлении, сегодня он специаллный гость.

— Ты хотел шоу? — внутренний голос. Сталь, обернутая шелком. — Тогда не отворачивайся.

Вспышка — и сцена наполняется фигурами, вынырнувшими из кошмаров. С каждой секундой этого карнавала хаоса, он полностью ощущал, как словно переставал быть собой — становился сосудом, вместилищем, изгнанием Фредерика Одери. Дух, когда-то живший, ввергнутый в извивающийся ад, душа мужчины, погубленная без милости за преступление, которого не совершал на этот раз, а лишь оказался здесь по глупой случайности.

#𝐅𝐋𝐀𝐒𝐇𝐁𝐀𝐂𝐊𝐒

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
Лето 1995.

Горячее солнце Италии обожгло кожу лица, рук, груди, ног. Солнце подсвечивало облака снизу делая их волноватыми, розовыми. Они, отражаясь от тихих, шелковых волн, пленили взор, обращая внимания на себя. Заставляя забыться.

Подростки приезжали в поместье Забини каждое лето, стоило лишь всем долгам закрыться, профессорам пролить свою заезженную речь про безопасность на каникулах, как совершенно несносная до безобразия компания слизеринцев, кошмаривших всех в учебном заведении, скорее покидала стены родной школы, чтобы не вспоминать о них ближайшие месяцы.

Поместье Блейза было местом теплых воспоминаний их юношеских лет. Они росли вместе, но в Италии особенно плевали на общепринятые правила и нормы поведения, забывая на опредленный срок об обязанностях, ответственности, долге крови и, черт бы побрал, аристократическом воспитании.

Это место, о котором можно попытаться рассказать всю жизнь, но жизни не хватит. Всё это так, потому что их каждый приезд дарил нескончаемое количество эмоций.

По возвращению,перед сном,так хотелось вспомнить этот запах. Запах.. счастья? Салазар. Так оно пахнет? Нотт бы посмеялся с таких высказываний и завел речь про блядскую излишнюю сентиментальность.

И каждый раз вспоминалось это наивное, нелепое чувство свободы, когда ответственность за самого себя ложится на плечи, но стоит постараться, чтобы её ощутить. Хотелось, чтобы ничего, черт возьми, лишний раз не спроецировалось, не отобразилось, не вырисовывалось. Выветрилось из памяти, как едкий запах растворителя, как вкрученные в голову анкерные болты, прорезающие мозг и дающих резкий электрический разряд по телу лишних мыслей. Гребаной отвественности.

И каждый раз появлялась улыбка на лице. Каждый раз.

Зачастую перед сном, глубокой ночью, ему хотелось вернуться туда и прожить всё до частички заново, не помня эмоций. И каждый раз себя приходилось одергивать, чтобы не погружаться в ущербную уязвимость, в степень абсолюта, в точку когнитивного диссонанса.

Им больше никогда не будет по пятнадцать. Никто больше не сможет быть любителем помечтать, кто-то больше, а кто-то поменьше. Реальность легла на плечи неподъемным грузом.

Они больше не заберутся на крышу рандомного terracielo, они больше не посмеются в голос от нелепых историй, не будут курить и переживать о том, что их внезапно поймают. Дафна не будет завлекать в разговоры обо всем на свете, а Асти давать наставления каждому парню в нашей компании. Спасибо им, они внесли вклад в достойных мужчин. Хах.

Конец мысленного полета кончился очередной пачкой ментоловых. Он терялся в счете того, сколько выкуривал даже за последние сутки. И не особо задумывался. Но пагубная привычка взялась ещё с тех лет.

Эта незабываемая юность.
Такое значимое оторчество.

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍

🤍🫶🫶🫶🫶🫶🫶🫶🫶

#𝐌𝐄𝐌𝐎𝐑𝐈𝐄𝐒 #𝐂𝐎𝐌𝐌𝐔𝐍𝐈𝐂𝐀𝐓𝐈𝐎𝐍

Оценка https://t.me/drrraco_malfo

В моих коггтистых ручках очередной блондин. Впрочем это к лучшему.

Оформление. Мне понравилось, оформление картинок довольно приятное, но опять чб. Мне кажется у каждого Драко Малфоя оно. Хорошо это или плохо решать вам. Хочу обсудить потрясающие оформления постов. Честно говоря,гляди на них, мне захотелось переоформить свои.

Посты. Постов нет так много, но все они написаны очень хорошо. Я даже зачиталась, мне понравился слог автора. Описания вкусные, сюжеты интересные.

Актив от аудитории присутствует, но дневник относительно молодой.

Итог: Леди Мотч советует обратить внимание!

«Говорят, душевные раны рубцуются — бездумная аналогия с телесными повреждениями, в жизни так не бывает. Такая рана может уменьшится, частично затянуться, но факт открытой раны останется навсегда, пусть и не больше булавочного укола. След испытанного страдания, скорее, можно сравнить с потерей пальца или зрения в одном глазу. С увечьем сживаешься, о нем вспоминаешь, быть может, только раз в году, но когда вдруг вспомнишь, помочь все равно нельзя.»

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍

HALL
and to a place I come where nothing shines.

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
Читая твоё последнее письмо, ле-ди, попивая виски на балконе, окруженный ночным воздухом Британии, не могу сдержать улыбки. Воздух влажный, сегодня прохладно и дождливо. Вдалеке темнеет панорама города. Ставлю опустевший стакан на стол, переворачивая лист.

«Посылаю тебе булавку, надеясь, что, вскрывая это письмо, ты уколешь себе палец, и будешь вынужден думать обо мне весь день. Я хочу, чтобы ты проводил время без пользы, как оно провело без меня!»

Салазар, великолепно.

Сколько ненависти ты сумела уместить в два предложения. Как искусно ты, с легким нажимом выводила прелестные буквы на пергаменте, оставляя ядовитые слезки злобы. И как забавно читается сквозь строк аллюзия на шекспировские строки «Ричарда II».

Представляю твои раскрасневшиеся щечки, недовольное выражение лица, как ты притопнешь ножкой, по привычке указывая на своё полное недовольство и отчаянное негодование. Предвкушаю нашу встречу по возвращению из командировки, где ты на пороге начнешь свою тираду.

—Ты снова сбежал. Как только я догоняю тебя, ты убегаешь, и всё начинается заново. И снова, черт подери, приходишь и говоришь что все это не важно! Ты поставил меня перед выбором, хотя прекрасно знаешь, что я не смогу выбрать что-то другое, кроме тебя!

Не понимаю, откуда у тебя столько власти над моим несуществующим сердцем?
Пройду внутрь, ты попятишься, прижмешься хрупким станом к стене, поднимешь на меня свои очаровательные очи, тогда я тебя поцелую. Заставив замолчать и прекратить ругань. Вот вновь в стенах близкой духом Британии, потерянной в абсенте из собранных кусочков последнего самообладания и какой-то притупленной, застывшей в мыслях надежды. Надежды на новое существование, надежды на правильный выбор. А ты, тая от прикосновений, прошепчешь:

—Поцелуи для влюбленных.

И я отвечу:

—Я влюблен.

Как много у тебя стандартизированных взглядов, милая? И почему ты ими злоупотребляешь, зная своё исконно-истинную «неправильность»?
Сколько стоят твои стандарты? И имеют ли они действительно эту цену? За что платить, а, Грейнджер Малфой? Почему ты, черт возьми, не поехала туда со мной? Я бы писал тебе совершенно глупые записки, прятал в карман твоего платья, весь день прождав до самого вечера, пока оно не спадет с хрупких плеч в нашей спальне, а затем бы твои ладони пахли моей шеей.

Северный Ледовитый стекает к каждой артерии, промозглый холод стягивает череп, а сердце.. Сердце сохраняет по осколку стекла в мертвой плоти, такая жалкая мышца, которая тыкает в ребра, как недобитая собака. Легкие оплетены омертвевшей лозой и завядшими цветами. И тихое, далёкое-предалекое на корочке, на игре подсознания:

«И с самого начала мы были бессмысленны».

🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍

🤍 🫶🫶🫶🫶🫶🫶🫶🫶

#𝐁𝐄𝐋𝐎𝐕𝐄𝐃 / #𝐓𝐇𝐎𝐔𝐆𝐇𝐓𝐒