самый сложный момент в ноябрьском обиходе - это утром набирать воду в чайник. стоять над краном, зажимая рукой рычаг крышки, упираясь лбом в фасад верхнего кухонного шкафа, животом - в столешницу. ждать, пока тоненькая струйка из фильтра нажурчит тебе на чай и кашу-минутку.

остановка в пасмурном дне, который ты только что начала туго заводить, приложив силы к подъему, к переходу от сна к бодрствованию, к тому, чтобы умыться и возможно даже посмотреть себе в лицо. только вовлекаешься в действие, в то, что цикл начался сначала - и тут это долгое журчание, позиция, которую толком не переменишь, словно ты снова в растянутой садиковской очереди, с тяжелой суповой тарелкой в слабых руках, среди электрического света ненаступившего утра.

мне почему-то кажется, что этот момент предлагает сомнение. сомнение то ли в том, что я осилю день, то ли в том, что он вообще имеет значение.

но самое загадочное - почему это так приятно?

сыр с плесенью среди сезонов. табачный парфюм среди месяцев. коньяк с клопами среди ид. месяц обязательной и обратимой смерти.