мысли похожи на мясо, слова – на цемент. мысли  портятся так же, как мясо – и даже с той же примерно скоростью. не запишешь – через дня три протухнет. потемнеет, посереет. запахнет. драгоценный ресурс отправится в ведро.

но страшно писать. потому что слова напоминают быстро застывающий цемент – схватываются и твердеют сразу, как выльются из авторучки. выльешь на бумагу криво – и так и останется, и ничего потом с ними не сделаешь, не сдвинешь, не поправишь, не вставишь между ними исправления и синтаксические подпорки. будут смотреться отдельными бетонными кляксами. в голове мысли подвижные, органические, белковые, теплые, бесконечно переливающиеся и меняющие форму – но в переводе в слова их гибкая молекула сменяется жесткой решеткой неорганики. поэтому так страшно начать, особенно когда опыт пораждает вялость – знаешь, что горшок выйдет кривым, а значит – лживым. переводчика на мыло. а мысль – она же как человек из семени, в своем индивидуальном виде дана один раз, и другого шанса воплотиться у нее, именно такой, уже не будет. и кто-то, увидя этот неверный экзоскелет, оставшийся от нее на бумаге, неправильно ее поймет. не меня – ее. что довольно страшно.

вдохновение – это на самом деле обычный приступ смелости, подслеповатой бравады. когда кажется, что ляжет твой цемент как надо – ровно и ладно. и будет на нем когда-нибудь стоять дом, и будут в нем жить люди. но всё это – тщеславная уверенность в своем слухе у пьяного певца в ночном караоке. удивительно, что на ней всё и держится, из века в век.
на соплях и молитвах.