болтовня

болтовня врезается в бумагу намертво, цепляет ее древесные волокна морскими крюками, оставляет тело автора в одиночестве и превращает его внутреннюю жизнь в гибкого, сильного натурщика – доходит его стопами до дальнего родственника через время, смены мод, предубежденность. доходит столь же бронзовой, что и дикарь, столь же громкой, что и труба Иерихона. не несет в себе спасения и ответов, но рассказывает, как всходило солнце над крыльцом сто сорок лет назад. пахнет почвой, удовой водой, песками, человечьим соком. болтовня. бумага. голос мертвого возлюбленного. юноши из Руана или девушки из пригорода Лондона. доходит до тебя номада через свои сто сорок лет, как заплутавшая почта, как проклявший свой народ Моисей. а тем временем твои живые возлюбленные только точат перья, только ищут слова, чтобы признаться тебе в любви - и заболтавшись любовным бредом, своими пылким шепотом, своим личным погружением в бытие, копят в себе изумрудную пыль, ярко-зеленый взрыв, который ударной волной отбросит все их сиюсекундное счастье далеко вперед, еще на сотню лет вперед, и тебе лишь останется завидовать своим внукам - и сочувствовать их несчастью, ведь они также не смогут обнять невесомый живой дух, а будут ютиться где-нибудь с гибким телом книжного переплета. литература - это памятник великой невстрече, но и единственное доказательство взаимности, которая и сейчас, я знаю, бьется где-то, как пульс, приводя в движение теплый суп кровяных жидкостей  - и подогревая Божий интерес.