одно из грустных последствий того, что визуальная память о детстве начала отчаливать - то, что я не помню молодую маму. я не помню маму моего возраста и моложе. потеря привилегии - не иметь в закромах нежный образ молодой женщины, которая тебя родила и растила. я забываю тогдашние ее черты, ее идиосинкразии, беспорядочный порядок ее туалетного столика. видимо, придется дожидаться старческого слабоумия - когда близкие дни померкнут, а позабытые живые картины вновь восстанут из глубин мозгового киселя и компоста. и я снова увижу маму такой, какой мне, как и каждому человеку, важно ее помнить. бесконечно далекой от смерти. беспечно далекой.