"ходили слушать Марину Александровну Разбежкину, а заодно я зашла на выставку "эмоциональных" шедевров, которую создал для детей Мунипов. Не знаю, что с детьми, но со мной там случился уничтожающий и поворотный момент. Ансельм Кифер мне нравился еще в юности, вернее одна его "лермонтовская" картина про одиночество человека под звездами, а тут произошла какая-то случайная и роковая встреча со своим внутренним состоянием - лицом к лицу. мне ничто так никогда не напоминало саму себя, как этот кровоточащий подсолнух. Тень августовского солнцелюбивого растения, занесенного снежной грязью и многолетней пылью, но, к счастью или несчастью, до сих пор почему-то живого. я остро почувтвовала, как же хочется всё бросить и уехать хоть куда-нибудь отсюда, из места, которое Разбежкина верно назвала "огромным монастырем, где все сидят по маленьким кельям и только иногда перемещаются перебежками". не нажить здесь никого и ничего, кроме денег, навыков, болезней и искусства (последнее, конечно, очень жалко). я отлично помню, что и ехала сюда за дублением кожи и наживными ссадинами, что это было бегство из рая, тренировочный лагерь, обтесание текста, испытание миром. но всё ли это или будет что-то еще? будет ли какая-то дорога обратно, которую я безусловно изначально предполагала? знать бы, можно ли войти в реку десятилетней давности, или теперь даже если вернуться к какому-то контакту с реальным миром, с землей и пространством, город и его гордыня все равно продолжат сидеть внутри, как приобретенный иммунодефицит?"
(прошло почти три года. оказалось, что да, можно войти, можно вернуться, можно оживать).