а победа такая: удалось перенести в свой дом звуки другого дома.

без изменений, без погрешности перевода. казалось, этот мелкодисперсный набор - уханья горлиц, залета чайки, скользящих звуков шин, шаркания обуви по асфальту в эхе спуска улицы, утренней деградации тумана, - не повторяется больше нигде, бывает только в точке убежища в маленькой комнате у бабушки. куда меня ссылали больную или куда я убегала сама, когда было плохо, что в детстве, что в отрочестве, что в юности, и даже немножко потом. покой госпиталя, тишина, как в отеле - и звуки из раздутой деревянной форточки.

во всех моих временных домах мне этого не хватало, я засыпала, вспоминая длинный шлейф автобусного мотора, переслушивала подростковых времен ruled by secrecy, где в конце затухающий бой часов собирался в похожий доплеровский пучок.

когда я нашла наконец свой дом, я и подумать не могла, что здесь бывает такая же, до мелочи, звуковая среда. что в обычные бытовые моменты - я тяну руку в ящик за кормом собаке или переставляю цветы на балкон - меня будет схватывать дрожь в лопатках от узнавания мелодии и тона.

как будто некая (видимо, любящая) сила собрала эфир, гнездовавшийся в ветках глицинии на балконе моего детства, - и перенесла хрупкое акустическое поле, его мыльные пузыри и ртутные шарики, невесомую жидкую среду, как сгустки воды на космической станции - и теперь эти чудеса живут здесь.

такая победа. ты умрешь - но твои звуки останутся у меня.