как мы оказались внутри холодного лета?
вояджеры преодолевают солнечный ветер, а Бетельгейзе готовится взорваться
вместо одежды я покупаю постельное белье, наблюдая лето из кровати
качается слабая мелкая черешня
ветер часто меняется, хлопают окна, я мерзну и ощущаю температуру – она крутится вокруг 37 дольше, чем позволяет память
ролики нейросетей опустошают интернет, над ними смеются люди, которые когда-то ходили на советские дискотеки.
времена спрессовались.
но густая голубизна неба неизменна,
непрогретый морской горизонт встречает утром на кухне
в полдень ласточки радуются +25, на которых строились цивилизации и нет разницы между внутри и снаружи,
громадные тучи напоминают об инопланетном вторжении,
жару заменяют беседами о ядерных грибах,
я в пузыре холодного лета,
под покровом небес, как в страшном бертолуччи,
пытаюсь понять, нужно ли бороться за себя или сдаться, и что значит бороться, а что значит – сдаться
лор говорит, заглядывая в ухо: надо найти себе смысл
голые, бледно-мятные огурцы смотрят из миски
я всё меньше ощущаю контроль
меня несет через бурю
молчаливого света
почему-то так повелось, что летом острее
ощущаешь драму и глубже покой
я размешиваю краплак между сеансами мокрого забытья в новых пододеяльниках
пока Бетельгейзе готовится к взрыву,
а вояджеры уплывают прочь от последних солнечных ветров