хочу поделиться с вами одним из любимых кусочков фф, пока жду, когда мою заявку для регистрации одобрят на одном сайте фанфиков
[Место действия на смотровой прощадке кабинета герцога]
Они постояли так еще какое-то время, наблюдая за заключенными и их стражниками. Невиллет остановил взор на обнимающихся мужчине и женщине:
- Что вы будете делать с парами и их детьми, решившими остаться здесь после окончаниях их срока?
Ризли смотрел на спутника настороженно:
- В крепости никогда не рождались дети. На моей памяти была всего пара матерей, которые, сами того не зная, оказались в Меропиде уже беременными.
Вспомнилась девочка Лануар, которой, к глубочайшему сожалению герцога, пришлось расти среди преступников из-за бюрократической неурядицы. Он был категорически против варианта отдать ее в “Дом Очага”, будучи знакомым с его жестокими порядками. Уж лучше ребенок будет под его присмотром. Герцог оставил ее под опекой вечного мальчика Катерпиллара, с которым познакомился еще в юности. Став управляющим, он поднял документы, но так и не нашел никаких сведений о нем. Тогда Ризли попытался расспросить его самого, но из заумных речей было ясно лишь то, что Катерпиллар уже несколько столетий здесь несет наказание, которое сам для себя выбрал. Молодой хозяин Меропида тогда задумался: а может и он остался в крепости, наказывая себя за преступление? К удивлению Ризли, еще в первый год занимаемой должности, Невиллет сам начал разговор об этом проклятом мальчике. Так он узнал полную историю Нарциссенкрейца. Странно было услышать ее от очевидца событий.
Юдекс вытянул собеседника из непрошенных воспоминаний:
- Дети Фонтейна - всегда желанные, потому как оба родителя совершали обряд у фонтана Люсин, чтобы у них появился ребенок. Теперь вы все стали настоящими людьми. Для зачатия обряд у фонтана больше не требуется.
Ризли выругался. У него назревала новая серьезная проблема. Детям здесь не место, они должны жить в открытом мире под солнцем.
- Я не в праве запретить рожать или делать принудительные аборты, - произнес управляющий.
- Выгонять освободившихся, вы тоже не можете. Они будут совершать преступления, чтобы снова сюда вернуться. Я вам это не позволю, Ризли. У нас статистика преступлений рекордно низкая с начала вашего руководства. - Герцог довольно ухмыльнулся на этих словах. - Доступные контрацептивы и половое образование могут помочь. Конечно, это не решит проблему полностью, но заставит людей серьезнее относиться к сексуальным отношениям и беременности.
Ризли согласился с ним и решил, что займется решением проблемы немного позже.
Он шагнул к спутнику.
- Раз все фонтейнцы - это вымоленные дети, мог ли раньше родиться ребенок у океанида и человека? - Ризли задал вопрос, который уже давно его беспокоил. И навряд ли кто-то еще кроме Верховного судьи мог дать полный ответ.
- Это возможно, при условии, что мать родом из Фонтейна и была у фонтана Люсин с партнером, - сказал Невиллет задумчиво.
Герцог остался озадачен. Его вновь охватило сиротское одиночество без прошлого, без любви, без семьи, без защиты, без дома, будто сорвали лист и безжалостно бросили в бурную реку; он желал найти родных и испытывал страх узнать правду о семье. Он хотел поговорить об этом с кем-нибудь, но ни разу не получалось: в сознании вырастала стена, а слова застревали в горле.
- Я всегда считал, что мои родители не из Фонтейна… - вдруг шепотом признался герцог и удивился как просто было произнести это.
Невиллет догадался почему Ризли так думает о них: брошенный и нелюбимый, тот осиротел еще младенцем (материалы его процесса были досконально изучены юдексом). Разве могли фонтейнцы так скоро от него отказаться? Невиллет, со всей присущей ему деликатностью, произнес:
- Ризли, я уверен, кем бы ни были ваши родители, они желали вашего рождения и любили вас, как умели.