Герцог впервые слышал его голос таким мягким и вкрадчивым. Слова собеседника немного утешили, сделали пустоту в душе меньше. Быть открытым с ним оказалось легко и приятно, как пить цветочный чай.
Ризли поинтересовался есть ли у него родители.
- У меня нет воспоминаний о взрослых, которые бы растили меня. Я… я просто был. Всегда. - Незамысловатый вопрос вызвал в месье всплеск экзистенциального потрясения, но он смог взять себя в руки.
- Вам не одиноко? - в тихом голосе Ризли звучала тоска.
- Я был одинок много веков. Давным давно лишившийся своей родины, подчиненный Небесам, в ином обличье, среди чуждых тогда человеческих страстей. Но вы, герцог, объяснили мне, что люди меняются и я теперь не один. - Невиллет говорил также тихо и доверительно. - Теперь позвольте мне развеять ваше одиночество: вы не одни, Ризли. Можете рассчитывать на меня, так же как я рассчитываю на вас.
[...]
- Я так и не поблагодарил вас. За прощение “греха”. - Сказал Ризли, справившись с эмоциями.
- Вы не должны благодарить меня, ведь вы сами спасли своих людей. Вы надеялись не на силу Архонта, не на прощение Небес, а на себя. Я, в свою очередь, не мог поступить иначе. Фокалорс знала, что несколько веков жизни рядом с людьми изменят меня.
- Каким же вы были раньше?
- Прежний я вам бы не понравился, - в голосе проскользнула печаль.
- Могу сказать тоже самое о себе, месье, - ухмыльнулся герцог и они с пониманием посмотрели друг на друга.