Если до Петра русскіе не умѣли, то послѣ семнадцатаго года разучились. Въ рамкахъ отдѣльно взятой жизни въ такой исторической перспективѣ эта разница особеннаго значенія не имѣетъ, но въ масштабахъ общности — можетъ сообщать робкое воодушевленіе: припоминать легче, чѣмъ учиться заново. Пока что все, что остается несчастнѣйшимъ изъ насъ — поддерживать остатки болѣе развитой цивилизаціи въ не вовсе непотребномъ состояніи (иногда справляясь по справочникамъ о назначеніи той или иной неизвѣстной вилочки — ага, для опредѣленнаго сорта улитокъ). Это касается канализаціи въ той же степени, что и поэзіи.

(глядя на застройку Фонтанки)