ВЕСЬ ЭТОТ БЛЮЗ

Не Брик, но Брум...
Ригведа, часть X, гимн 195

1.

Рассветный воздух зябок, неодет,
и ёжится, и рассыпает спички.
День как-то называется – но нет
ни номера, ни слова на табличке

присохшего к стене календаря,
и даже год душа не разглядела.
Бредущая за крышами заря
за трубы затекает то и дело.

И кожа на лице – скорее жесть
спросонья, и глаза – как створки мидий.
Открыв окно – я вижу то, что есть.
Спасибо: то, что есть – меня не видит.

Оглядываюсь, тщусь, и всё равно
не понимаю – рядом кто-то дышит
или глотнуло воздуха окно,
открытое пятью строками выше.


2.

Жара такая, что уже пора
настала падать недозрелым сливам.
Дым вдалеке – как тень от топора,
И, кажется, друид идёт за пивом,

Ботинками втыкаясь в колею.
По окнам растекаются замазка
и пластилин. Сюда печаль мою
привёз кузнец, должно быть, из Дамаска.

И начинает зренье тьму плодить,
слова и вещи смотрят исподлобья.
Не лучше ли и впрямь – соорудить
такому настроению надгробье:

из сельдерея выложить венок
поверх омлета, и подсыпать перца.
Я голоден, – и если одинок,
То невсерьёз и как-то мимо сердца.


3.

Несвежий хлеб и пиво на обед
спешат сменить опальную картошку.
Разбитый вдребезги велосипед
в тратторию хиляет понемножку.

Над грядками с полудня до шести
танцует пчёл разрозненная стая
и в воздухе висит, как взаперти,
ни разу из него не вылетая.

Ты молча куришь, – лёгкий ветерок,
я полагаю, в направленьи Леты
на неопределённо долгий срок
отлистывает дым от сигареты,

позвякивают медные тазы,
приблудный кот торопится к соседям,
и если не хватает – то грозы,
и если не дождёмся – то уедем.

<...>

Владимир Серебренников