Великолепный роман, многосторонний, комплексный, не побоюсь этого слова, эпический!
Первыми впечатлениями делилась здесь и здесь.
Действие романа происходит в «декадентское время» – конец так называемой belle époque, финалом которой становится Первая Мировая война.
Обитатели санатория Берггоф проводят в рутине бесконечного спанья, лежанья, кушанья и глуповатых интрижек.
Болезнь для них – повод изолироваться от внешнего мира, стать отшельниками.
События внешнего мира едва ли добираются до замкнутого пространства горы.
Ганс Касторп, постоялец, приехавший туда здоровым, склонный к рефлексии и с тягой ко всему нездоровому молодой человек, находит, что это неплохое место, чтобы остаться там на пару годиков и подумать о всяком.
Томас Манн выбирает именно такое слово – «годики», один, четыре, семь – в сущности, невелика разница. Ведь там, на горе, время не ощущается, его, можно сказать, не существует.
Ежедневное свидетельствование смерти, конечности бытия обостряет чувства и ломает автоматизм жизни, создавая иллюзию проживания. Мир предметов замещается миром теней.
Чем больше годиков проходит, тем в большую тьму вкатывается эта обитель болезни и смерти.
В конечном счете ей овладевает Демон Тупоумия: общество ударяется в бессмысленные хобби (складывание пасьянсов, собирание марок, фотографирование), в оккультные занятия и спиритические сеансы.
Главные и второстепенные персонажи отображают те или иные настроения и способы жить в этот переходный и нестабильный период:
Итальянец Сеттембрини, взявший молодой неокрепший ум Ганса под свое наставничество – устремленный к прогрессу и просвещению гуманист, масон, либерал, противопоставленный консерватизму и бездействию, «идущему с Востока и чуждому Европе».
Угроза, идущая с Востока, выражена в чувственной гедонистке Клавдии Шоша – постоялице из России, соблазнительнице Ганса Касторпа.
Примерно на этой же границе гедонистического спектра Мингер Пепперкорн, голландец, кофейный магнат, косноязычный, но полностью сокрушающий любые философские прения одним своим величавым присутствием.
Лео Нафта – соперник Сеттембрини, консервативный, радикальный иезуит, отрицающий свободу и человека как ценность.
Ганс Касторп – «простец», попадающий под влияние всех сразу, то раскладывающий пасьянсы, то увлекшийся медициной, повторяющий чужие фразы как попугайчик.
Он оказывается между двух огней: гуманистических и либеральных идей Сеттембрини, пытающегося воспитать в нем «гражданина мира» и Нафты, перетягивающего его в авторитарный лагерь, где не существует индивидуального «я», а тоска по смерти благороднее буржуазной тяги к выживанию.
Философский спарринг Нафты и Сеттембрини, занимающий немалую долю книги, иногда кажется утомляющим, и я вижу в этом художественный приём: когда на сцену приходит Пепперкорн, назвавший этих двоих «болтунчиками», становится ясно, что сама жизнь и ее дары перевешивают любые бесплотные умствования.
А сцена у шумящего водопада – сильное выражение философии, которой вовсе не нужны слова.
Еще один важный герой книги – Время, упомянутое чаще остальных. Время – актор, в отличие от большинства героев, оно не бездействует: оно вынашивает перемены.
Дихотомия тела и духа, действия и бездействия, рационального и иррационального, науки и мистики, жизни и смерти…
Все это сталкивается в этом романе-предостережении.
«Ради добра и любви человек не должен позволять смерти царить в своих мыслях».
А из этого всемирного пира смерти, из грозного пожарища войны, родится ли из них когда-нибудь любовь?
#отзыв #волшебнаягора #томасманн
