Я опоздала с разбором Венецианского фестиваля на неделю, но кто меня осудит. Ничего необычного в этом году не произошло: главный приз, как обычно, ушёл игровому кино.

В нонфикшн-программе в этом году показали больше двадцати полнометражных фильмов, и рецензенты не раз писали, что настоящими звёздами фестиваля оказались именно доки. Специальный приз жюри получила NAZA: премьеру почти двадцать пять минут не отпускали овациями, а следом премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху и несколько министров публично обрушились на режиссёров — один из них пообещал лишить их гражданства.

Всю программу можно разложить на три большие категории: власть, войны и пресса; личные портреты и биографии; ремесло, природа и созерцание. Львиная доля фильмов пришлась именно на первую категорию — и это, по-моему, не удивительно и скучно (можно подобрать слово помягче, учитывая, что речь о войнах и репрессиях, но не стану).

Отдельная примета года — хронометраж. «Musk» идёт почти четыре часа, эпос Луки Гуаданьино о Бернардо Бертолуччи «Joie de Vivre» — больше семи, а «My Undesirable Friends» вместе с первой частью тянет на добрые двенадцать. Двигали и границы метода: «Be Brave» Франческо Каррозини — портрет основателя Diesel Ренцо Россо, сделанный и смонтированный с использованием нейросетей, редкий случай (пока редкий), когда искусственный интеллект в титрах документалки — часть самого метода рассказа.

Если судить по рецензиям, а не по именам в титрах, год получился неровным: самые ожидаемые премьеры критики хвалили сдержанно, а искренний восторг достался фильму с наименее звёздным составом. Ожидания и реальность в этот раз были обратно пропорциональны громкости имени.