Post #36
137
Однажды много лет назад я брала телефонные интервью у экспертов для городского журнала. Это было еще во времена городских телефонов и пленочных диктофонов. Их можно было соединить специальным приборчиком и записывать звук прямо с линии. Я набрала кучу материала, села за заметку - и вдруг оказалось, что приборчик забарахлил и интервью не записались. Это обнаружилось даже не то что близко к дедлайну - дедлайн к тому моменту, кажется, уже прошел.
Сейчас я, наверное, в такой ситуации написала бы все по памяти, не особо заморачиваясь точностью в деталях - основное я помнила - а потом сверилась бы еще раз с экспертами. Но тогда я оказалась просто парализована ужасом.
Надо сказать, что к тому моменту я задерживала тексты примерно всегда. Дни, а порой и недели перед дедлайнами я проводила в тоскливой прокрастинации, слоняясь по квартире или тупя в интернете, но не позволяя себе никуда отлучиться или хотя бы с удовольствием провести время - ведь надо писать. Накануне дня Х (а когда я заматерела и поняла, что никто не назначает дедлайн на действительно последний день - то уже и после назначенной даты) стыд и отчаяние сжигали меня уже настолько невыносимо, что на этом топливе я начинала строчить сутки напролет. Получалось очень средне, но дальнейшее было заботой редактора. И, разумеется, на телефонные звонки и письма в этот период я отвечала через день - трубка с высветившимся номером редактора полыхала так, что невозможно было к ней притронуться.
Но в тот раз, когда интервью не записались, я превзошла сама себя - просто исчезла с радаров насовсем. Перестала выходить на связь. До сих пор помню одно из последних отчаянных сообщений на автоответчике (а откуда у меня тогда был автоответчик - ума не приложу): «Женя, почему вы меня так подводите?» - но я так никогда ничего и не прислала и никак это не объяснила.
Мне стыдно за эту историю до сих пор, хотя я давно не журналист (одна из причин - это годы, просранные в прокрастинации). Я очень надеюсь, что научилась не избегать пугающих меня взаимодействий (хотя до сих пор часто мне нужно на это усилие, а на него - время). Но нельзя сказать, чтобы вселенная меня не наказала.
Первая обратка прилетела спустя несколько лет, когда я уже немного повзрослела, стала ответственнее и все такое - настолько, чтобы люди предложили мне подключиться к организации масштабного мероприятия. Мы продумали его командой из трех человек, распределили роли - и в разгар подготовки один из участников команды пропал с концами. Причем то, что он взял на себя, невозможно было передать другому человеку, потому что требовались его социальные завязки. Нам пришлось на лету перепридумать проект заново, но прежде чем мы это сделали, мы потеряли немало времени пытаясь с ним связаться и просто осознавая тот факт, что потеряли одного члена команды. А за две недели до мероприятия он вдруг возник снова - и очень, очень извинялся.
Меня все это время переполняли две эмоции. Одна - «задушить!», а вторая «даааа, ты это заслужила, конечно». Коллега был примерно в том же возрасте, в каком я мучила своих редакторов. Так что я смерила его ледяным взглядом, но ничего не сказала.
Сейчас я, наверное, в такой ситуации написала бы все по памяти, не особо заморачиваясь точностью в деталях - основное я помнила - а потом сверилась бы еще раз с экспертами. Но тогда я оказалась просто парализована ужасом.
Надо сказать, что к тому моменту я задерживала тексты примерно всегда. Дни, а порой и недели перед дедлайнами я проводила в тоскливой прокрастинации, слоняясь по квартире или тупя в интернете, но не позволяя себе никуда отлучиться или хотя бы с удовольствием провести время - ведь надо писать. Накануне дня Х (а когда я заматерела и поняла, что никто не назначает дедлайн на действительно последний день - то уже и после назначенной даты) стыд и отчаяние сжигали меня уже настолько невыносимо, что на этом топливе я начинала строчить сутки напролет. Получалось очень средне, но дальнейшее было заботой редактора. И, разумеется, на телефонные звонки и письма в этот период я отвечала через день - трубка с высветившимся номером редактора полыхала так, что невозможно было к ней притронуться.
Но в тот раз, когда интервью не записались, я превзошла сама себя - просто исчезла с радаров насовсем. Перестала выходить на связь. До сих пор помню одно из последних отчаянных сообщений на автоответчике (а откуда у меня тогда был автоответчик - ума не приложу): «Женя, почему вы меня так подводите?» - но я так никогда ничего и не прислала и никак это не объяснила.
Мне стыдно за эту историю до сих пор, хотя я давно не журналист (одна из причин - это годы, просранные в прокрастинации). Я очень надеюсь, что научилась не избегать пугающих меня взаимодействий (хотя до сих пор часто мне нужно на это усилие, а на него - время). Но нельзя сказать, чтобы вселенная меня не наказала.
Первая обратка прилетела спустя несколько лет, когда я уже немного повзрослела, стала ответственнее и все такое - настолько, чтобы люди предложили мне подключиться к организации масштабного мероприятия. Мы продумали его командой из трех человек, распределили роли - и в разгар подготовки один из участников команды пропал с концами. Причем то, что он взял на себя, невозможно было передать другому человеку, потому что требовались его социальные завязки. Нам пришлось на лету перепридумать проект заново, но прежде чем мы это сделали, мы потеряли немало времени пытаясь с ним связаться и просто осознавая тот факт, что потеряли одного члена команды. А за две недели до мероприятия он вдруг возник снова - и очень, очень извинялся.
Меня все это время переполняли две эмоции. Одна - «задушить!», а вторая «даааа, ты это заслужила, конечно». Коллега был примерно в том же возрасте, в каком я мучила своих редакторов. Так что я смерила его ледяным взглядом, но ничего не сказала.
