Поскольку в сети снова обсуждалась тема экономических дебатов, в которой фигурировала в том числе и моя фамилия, выскажу своё отношение к ценности и приемлемому для меня формату подобных дискуссий.

1. Я сторонник подхода, согласно которому о профессионализме экономиста следует судить по тому, как часто сбываются его прогнозы. И я дорожу мнением тех читателей, которые способны запомнить, кто, что и когда говорил и насколько данные предсказания соответствовали наступившей в означенный срок реальности.

За прошедшие годы публичных выступлений в постоянно меняющейся экономической ситуации у всех активных спикеров накопился трек-рекорд сбывшихся и несбывшихся прогнозов, а у отдельных спикеров — в том числе трек-рекорд прогнозов, оказавшихся очень далёкими от реальности. Все эти прогнозы зафиксированы в статьях и видео.

Одно дело — предсказать инфляцию в 5%, когда она окажется равна 6%, и другое — в тех же обстоятельствах предсказать трёхзначную инфляцию, то есть более 100%. Первое — допустимая ошибка добросовестного прогноза, второе — свидетельство либо полной профессиональной некомпетентности, либо сознательного принесения профессиональной экспертизы в жертву числу лайков.

Ошибки первого типа можно найти у любых спикеров, выступающих на экономические темы, и чаще всего это результат вполне добросовестного заблуждения. Ошибки второго типа невозможно совершить добросовестно: это либо крайняя некомпетентность, либо злонамеренное искажение. Именно наличие или отсутствие ошибок второго типа недвусмысленно делит спикеров на две категории.

Даже самый несведущий в экономике журналист не может не заметить пропасть, лежащую между спикерами этих категорий. Невозможно не отличить того, кто многократно ради хайпа предрекал то бензин по талонам в 2025 году, то доллар по 200 рублей до конца года, от спикера, никогда не позволявшего себе ошибок такого масштаба.

2. Я понимаю, что значительная доля зрителей, которые вроде бы пришли послушать про экономику, на самом деле пришли за психотерапией — подтверждением того, что ситуация развивается так, как им хотелось бы, — либо за шоу или даже откровенной клоунадой.

Дальше начинаются вопросы к профессиональной этике журналистов. Допустимо ли звать в якобы серьёзную политологическую передачу человека, прославившегося прогнозами про Путина в холодильнике? Допустимо ли звать в якобы серьёзную экономическую передачу человека, согласно прогнозам которого в России уже три года как должны быть карточки и пустые полки магазинов? Или всё-таки с точки зрения журналистской этики честнее было бы сразу обозначать передачи с участием подобных спикеров как развлекательные или психотерапевтические? Чтобы слушатели случайно не приняли реплики героев клоунады за правдивый источник информации о наблюдаемой реальности и не побежали покупать доллары и гречку.

Дебаты двух спикеров из первой категории, не позволяющих себе откровенно несбыточных прогнозов, могут быть полезны для уточнения граней и нюансов реально происходящего. Дебаты, в которых принимает участие хотя бы один спикер из второй категории, не могут иметь отношения к экономической реальности. Это заведомо либо шоу, либо психотерапия. Оба жанра мне неинтересны.

3. Меня интересует лишь та часть аудитории, которая стремится разобраться в наблюдаемой реальности. Поэтому для меня лично единственная возможная логика дискуссии со спикерами второй категории состоит в том, чтобы наглядно маркировать границу между жанрами, продемонстрировав желающим разобраться в реальности, что перед ними не две конкурирующие точки зрения, а два разных жанра, допускающих разный масштаб ошибок в прогнозах.

Этого невозможно достигнуть, разговаривая на дебатах о будущем или настоящем. Обозначить эту разницу можно, лишь разбирая прошлые прогнозы друг друга, про которые мы точно знаем, что они не сбылись.