Когда спрашивают, где живешь, я вру. От этого вопроса ждут small talk. Хотя из него можно вынести образ жизни, предпочтения, политику, статус. Сан-Франциско, Дубай, Уфа. Люди с разных планет, да? Так было, наверное, всегда, поэтому топонимы использовали за фамилию: Александр Невский, Дмитрий Донской, Тимон Афинский, Шереметьевы… В 18 я уехал из дома. Забрал письменный стол, боксерскую грушу, пару рубашек. Но тогда мог говорить - я Дмитрий Московский. Сейчас, вопрос вызывает ступор. Прошлым летом Альпы… потом … зиму обычно, больше встреч было в Дубае, там пустыня, велосипедисты на Навоно, любимый рояль Fazioli в Юрмале.

Плейсхолдер для ответа - “цифровой номад”. Я кочевник. Это не то же, что эмигрант или диссидент или анархист. Это значит: живу, где хочу, всего понемножку, на коне, без лишних привязанностей. Появилось очень цепкое понятие: центр жизненных интересов. Но им зацепиться за что-то географическое тоже сложно: бизнес, философия, музыка… А где это все? В облаках. Даже на компьютере не осталось файлов. Все превратилось в цифровой актив, родственники, друзья… все разъехались, виртуализировались. Забрал флешку и пошел. Проверяю, все ли загружено.

Есть старый, нет, даже древний способ запоминания: метод локусов или Дворец Памяти. Выбираешь знакомое пространство: твоя квартира, детская комната, маршрут от дома до работы, выбираешь по нему маршрут (от входной двери по коридору в комнату, к шкафу и т.п) и “приклеиваешь” мысленно к каждому месту то, что нужно запомнить. Одно из первых упоминаний этого метода в Rhetorica ad Herennium приписывали Цицерону. Впрочем, метод до сих пор используют в чемпионатах по памяти. Я его особенно сильно прочувствовал.

Проезжал на машине мимо старой школы несколько лет назад, опустил стекло. Кусты с белыми ягодами. Если сорвать эти ягоды, бросить на асфальт и раздавить ногой, получается хлопок. И тут же вижу свои грязные ботинки, шлепаю по лужам, портфель с учебниками, висящую как мешок школьную форму…. Все с цветами, у меня розовые и белые дачные гладиолусы (как раз расцветали к этому времени и не нужно было покупать), выстраиваются на линейку на спортивной площадке. За лето все выросли, а я опять в конце строя. Женщина с голосом ефрейтора, вооруженная страстным декольте, объявляет открытие учебного года в мегафон из которого сыплются щелчки и скрежет.

Когда вижу эти белые ягоды, когда иду по старозыковскому проезду мимо пьяного магазина, когда поднимаюсь на пятый этаж без лифта по лестничным площадкам, где пахнет жареным луком и гниющими картофельными очистками, когда прохожу булочную, в которой предприимчивый ИП организовал аренду видеокассет (ох уж какую немецкую классику я там арендовал!), я точно знаю, что был тем самым школьником. Находиться в своем дворце памяти. Вот почему старики держатся за разваливающиеся халупы, старое трюмо, холодильник Морозко. Уехать, значит, оторвать кусок себя, ампутировать детство, молодость. Кочевник - человек без памяти, или человек без идентичности? Как это загрузить? Поставить метки на Google Maps?

Безос говорит, что его executives все время проводят в будущем. Впереди сад расходящихся троп, гипотетических возможных сценариев. Прогулки по ним занимают весь день. Что будет, если наступит сингулярность? Мысли о прошлом непродуктивны, так как его нельзя изменить, а с будущем еще нужно поработать. За это платят. Стоит ли тогда вообще ампутировать прошлое и уехать на Марс?