Во вторник была моя последняя смена в «Порядке слов» на Фонтанке, 15. Это пространство, этот гиперобъект в творческой среде студентов, коллекционеров, кинолюбителей, горстки городских сумасшедших, — и прочих славных носителей личных местоимений, — стал для меня на много месяцев вторым домом.
Моя работа в «Порядке» началась смешно и довольно вальяжно. Придя на первый день стажировки, приступить к выяснению своих рабочих обязательств сразу не получилось: внутри безумствовал первый посетитель — странного вида дедушка, который, как могучий Гулливер, крушил небольшие книжные полки в поисках тома «Универсума Ф.М.Достоевского». Найдя нужную книгу, дедушка немедленно расплатился и быстро покинул магазин, оставив после себя следы невиданного (по историческим меркам) книжного геноцида. Спустя час общемировая катастрофа внутри магазина был восстановлен, а мне налили бокал красного вина.
У меня в «Порядке слов» выработалась собственная система ритуалов. Самый скучный из них — гадание на книгах своим коллегам. Первоначальный репертуар предсказательных текстов был скуден, но велик своими, собственно, текстами: «Иониты» Натальи Явлюхиной, «Гимназистки» Андрея Таврова и небольшой сборник стихов Леонида Аронзона. В эту компанию довольно быстро вписались тексты Олега Юрьева, Виктора Iванiва, Станислава Снытко, Дениса Ларионова, многочисленные авторы книжной серии «Воздуха», а ещё какие-то абсурдные книги, об онтологической природе которых никто не ведал (вроде тоненькой биографии Лакана, которую Настя Денисова нашла под одним из книжных шкафов).
Чем славится книжный магазин? Если исключить множество элементов разной степени важности — своими книгами и своими покупателями, разумеется. Посетители «Порядка слов» часто ставили меня в ступор исключительно своим присутствием в магазине. Весной к нам заглядывал Антон Красовский, долго стоял напротив полки с библиографией и мемуаристикой, вглядывался и пересчитывал каждую книгу на стеллаже, но в итоге ушёл в посрамлённом виде — не купив ни единого экземпляра. Чуть меньше месяца назад к нам повадился заходить Константин Эрнст, который, если довериться ощущениям, скупал четверть всего магазина, оставляя в кассе десятки тысяч рублей.
Отдельным удовольствием было наблюдать за ивентами. За полчаса до начала мероприятия, как правило, зал коллапсирует от наплыва посетителей. Затем медленно, почти червеообразно, люди рассаживаются в аудитории по своим местам. Чаще всего — места находятся для всех; реже — мест не хватало никому, все толпятся у входа и создают атмосферу грандиозности происходящего. Так, к примеру, было на вечере Любови Аркус: всё взрослое население Петербурга спрессовалось в аудитории в ожидании Любови Юрьевны, а мне в это время задавали глупые вопросы о книгах девушки-блогерки с неадекватным количеством подписчиков на ютубе.
Привыкнув за много лет, что работа, первоначально данная в качестве бытовой необходимости зарабатывать деньги, ад и бытовое проклятье, сравнимое с первородным грехом, «Порядок слов» очищал и приводил тело и психику в удивительную лёгкость и спокойствие, будто и не было никакой одиннадцатичасовой смены; будто ты весь день нянчился с этими стенами, с этими книгами — и вот ближе к 22:00 ты их окончательно убаюкал, теперь они будут спать до 11:00, пока ты их вновь не разбудишь, но лишь затем, чтобы снова начать укладывать спать.
Спи спокойно, мой дорогой «Порядок слов». Теперь тебя будет будить кто-нибудь другой.
(чрезмерно слезливый) #жизни_гибельный_пожар
